07:47 

Личные границы дозволенного

Личные границы дозволенного
Автор: monpansie
Фэндом: Weiss Kreuz
Участники: Шульдих, Еджи Кудо, Брэд Кроуфорд
NC-17
WIP

Пост из нескольких частей. Тэг - "личные границы дозволенного"

Начало 1



2

Когда на следующую ночь зазвонил телефон - на этот раз не в три, где-то в два - я машинально посмотрел на часы, поэтому знаю - я еще не спал, к счастью.
Я лежал и смотрел в потолок и считал звонки – ждал, когда он уймется – раз, два, три, четыре. Перерыв. Потом снова - раз, два, три, четыре. Перерыв. Ну да, правила этикета, хахаха – не больше четырех гудков – я где-то читал. Все правильно. Не больше четырех. Именно. Просто бесконечное количество звонков.

Я не беру трубку.
Никчемная месть.
Непонятно за что. Как будто зарабатываешь очки в игре,в которую не собирался играть, но в которую отчаянно боишься проиграть.

Его присутствие – явное, придуманное, навязанное – навязанное, да, именно так, не по доброй же воле будешь общаться с Шульдихом, ну, я не буду - по доброй воле - сразу говорю - настолько сильно стимулировало соперничество, что я изо всех сил старался, просто из кожи лез, чтобы показать свое, нет, не превосходство - абсолютное равнодушие. Вернее, мне стоило огромных сил показать свое равнодушие. Всех имеющихся сил – на другое энергии и желания просто не оставалось. Это когда делаешь что-то во вред себе, только бы не в пользу другого. Другой - Шульдих, как вы понимаете. Когда вы демонстрируете холодность, спокойствие – что вы там считаете за спокойствие, нет, что я там считаю за спокойствие, я же всякую чепуху считаю за спокойствие - ведете себя как равнодушный тормоз, вместо того, чтобы грубо послать – а этого хочется больше всего – с ухмылкой, с удовольствием - только это сразу табличка на шею - "я проиграл", а лучше - "ты выиграл". "Ударь меня, я – идиот". Еще варианты? Его арсенал похож на мой - придирки, издевки, насмешки – но все это у Шульдиха последней модели, а у меня – что собрал из подручных средств – всякая дрянь. Злить школьников старших классов. Вот это я могу. Вот тут я чемпион.

Какая ерунда.
Как бы научиться умению заткнуться вовремя.

Только одна мысль может принести утешение – мысль совершенно бездоказательная, но кому нужны доказательства? – если он меня так сильно раздражает, то, возможно, и я его тоже – ну, хоть немного. Утешение слабое, но оно есть. Взаимоотношения утопающего и соломинки.

Я сравнивал его и себя – глупейшее занятие. Ха, сравнивать вообще глупо – но я, вроде, и не заявлял о себе как о сильно умном. Нет, думать о себе я могу все что угодно, но вам же я не говорил, так? Кстати, сравнения. Никогда не думали о сравнениях? – себя сравниваешь обычно с людьми похожими на тебя. Полные противоположности – причина для секса или войны, но не для сравнения. Сравнивать нечего. А с человеком похожим вы танцуете на одной территории и один танец. Вопрос только в том, кто лучше станцует. И тут – увы! - я - сам! - был уверен - Шульдих станцует лучше. Сорвет все аплодисменты. А мое имя на награждении или переврут или вовсе не назовут.

Просто - какого дьявола ему понадобился я?

Я уверен, что легкие победы его не интересуют, так что повторюсь – какого черта ему это надо? Ну, ну – не буду себе льстить, что я сложная победа. Ну, или буду. Я - сложная победа.

Сажусь.

Звонки утихли пять минут назад, но я все еще жду их – привык, что ли, за четверть часа? Принял как часть своей жизни, хахаха. Хахаха. Честно, я думал, он будет трезвонить до утра.

Я усмехаюсь погасшему экрану телефона, снова падаю на кровать, телефон полсекунды в моей расслабленной ладони, потом выскальзывает на пол. Я закрываю глаза – вот и все, поздравь себя - и в эту же секунду – нестерпимый отвратительный звук. О! О! Я даже не знаю как реагировать. Это - смс. Смс, понимаете! Кудо, это не тебе надо смущать школьников старших классов. У Шульдиха на вооружении тоже есть пластмассовые водяные пистолеты.

Смс – я немного помедлил, прежде, чем прочитать - такие сообщения все-таки напрягают, ну, меня напрягают - там может быть все что угодно. Ожидание напрягает больше, да.

"Я люблю тебя, Кудо" - вот что там было - и такие дурацкие улыбочки.

Я смеюсь. Над текстом и над тем, что он все-таки сорвался – я не ошибся. У меня определенно есть талант. Ну, или интуиция. Мое имя он выдавливал из себя с большим трудом – вот и подтверждение.

Подонок.

Но ему все-таки удалось сказать мне пару слов – трудно не согласиться.

Подонок еще раз.

Но мне смешно.

***

Я старался не думать про Брэда все эти дни.
Все равно спать не хочется. Я лежу на кровати и курю. Абсолютное безделье. Делаю губы трубочкой и пытаюсь пускать кольца из дыма в потолок. Как старик. Или чей-нибудь пьяный папаша. Деградирую.
Ну да, старался не думать. Совсем. Было и прошло. Не в первый же раз - незачем и заморачиваться. Ну, и что что я помню его имя – что-то вроде этого в качестве аргумента. Такого дохленького аргумента.
И у меня уже был секс. Случайный, если хотите. Через день после разговора с Брэдом. Шульдих, ты опоздал со своими нравоучениями.

Отвратительно.
Нет, не хочу об этом говорить. И вспоминать не хочу.

Помню другое.

Брэд в постели, в гостиничном номере. Сидит прислонившись к спинке кровати, я лежу головой у него – ну, скажем, на коленях – немного повыше. Мы только что занимались сексом. Отчаянно хочется курить.
- Дай мне сигарету, Брэд, - говорю я. - Пачка там, рядом с тобой.
Он усмехается, тянется, берет пачку с тумбочки, достает сигарету, я пытаюсь взять ее.
- Нет, - улыбка, - и он сам вставляет ее мне в рот. - Вот так, - он касается большим пальцем моей нижней губы – подушечкой. - Кури.
- Спасибо, – говорю сдавленно - во рту мешает сигарета. - Еще зажигалку - она там же. Можно?
- Зачем? - он снова откидывается на спинку кровати.
- Трудно курить без огня, – я все-таки вынимаю сигарету изо рта - чтобы не жевать звуки, держу ее в пальцах. – Ты разве не знаешь?
- Так не кури, – он усмехается и ломает ладонью мою сигарету – абсолютно неожиданно – я ничего не успеваю понять. - Вот и все.
Я сжимаю в пальцах обломок .

В первый момент мне кажется, что я могу его убить.

- Какого черта! – я резко сажусь. – Твою мать! Какого черта?! Какого черта ты делаешь?!
- Позлись, – он тоже встает с кровати – Давай. Злись.

Ощущение, что я сойду с ума от ярости - и ведь я понимаю, что он делает это нарочно, я понимаю почему - и это я понимаю, неужели я такой умный? - ему надо демонстрировать свое превосходство. Я все понимаю. Прекрасно понимаю. Понимаю как никто другой. Что там еще? По-ни-ма-ю.

И схожу с ума от злости.

Трясутся руки - я сжимаю их в кулаки - пусть хотя бы со стороны будет незаметно. Дыхание как-то зажимается - словно меня схватили за глотку. Я могу только громко выдыхать. Вдыхать – почти совсем не могу. Сердце стучит как сумасшедшее. Все признаки абсолютного спокойствия – получите. Не такие? Хахаха.

Я часто спрашивал – себя, себя, кого же еще - почему я не мог быть хладнокровным? Почему бесился? Почему выходил из себя? Нет, не так Понятно, почему выходил. Причины как раз ясны. Но почему не мог держать себя в руках? Почему каждый раз срывался? Каждый раз. Пытался сдерживаться, пытался быть равнодушным, пытался парировать - и неизменно срывался в конце.

Невыносимое ощущение - кровь приливает к лицу. Нет, перебрал с пафосом. Просто злоба заливает мозги и ведешь себя как полный идиот. Абсолютный идиот. Идиот года.

Без комментариев.

Демонстрация власти – объяснение простое. Но почему такое желание демонстрировать ее именно мне, Брэд? Такая награда – за какие мои заслуги? Чем обязан? Ты дышишь властью, что ли, а? Все нормальные люди воздухом, а ты - собственным превосходством? И тут я – Еджи Кудо, отличный экземпляр, да? Для твоих экспериментов? Нехорошо, Брэд. Аморально. Ха.

Это я ерничаю. Сейчас. А тогда. Нууу, тогдаа…

...

Он швыряет мне пачку сигарет, я ловлю ее на лету, непроизвольно, автоматически, а потом в ярости сжимаю ее в ладони, сминаю, давлю, отбрасываю в сторону, через секунду жалею, что не в рожу Кроуфорду, еще через секунду рад, что не в рожу Кроуфорду - это было бы очень глупо. Очень глупо. Очень. Хорошо, что я этого не сделал. Слава Богу, я этого не сделал!

Хотя бы чем-то я могу гордиться в этой жалкой ситуации.

- Ненавижу тебя, Брэд Кроуфорд! - кто мне мешает заткнуться? Кто?
- Зачем ты это сказал? – говорит он, пожимая плечами. – Расстроить меня? Не получилось. Меня многие ненавидят. Иногда меня это даже радует.
- Да мне насрать на многих! - я снова взрываюсь. - Поверь мне, Кроуфорд, мне насрать! На многих! На тебя! На всех!
- Ну, конечно, - он усмехается. - Не сомневаюсь. Ты один такой, Еджи Кудо. Во всем мире. Единственный и неповторимый. Уникальный.
- Пошел к черту!

У меня трясутся руки - они и не переставали. Сигарет не хватает просто отчаянно - и я сам их уничтожил. Кто я после этого? Черт, кто я после этого?!

Полнейшее истощение.

Я впиваюсь ногтями в ладонь - просто, чтобы что-то сделать - никаких тайных мотивов, вроде - почувствовать физическую боль вместо душевной. Душевная боль - хахаха.
Какая душевная боль?
Я отворачиваюсь. Да, блядь, мне нетрудно, не жалко проигрывать, подавись ты, захлебнись, мне, правда, плевать на вас всех, меня просто бесит какой я тупица. Быть тупицей да еще и осознавать это - не слишком ли много для меня одного, а?
Он подходит ко мне, берет за плечи...

3

Он сидит ко мне спиной - голый, тощий, ссутулившийся - лопатки торчат, змейка позвоночника, считайте косточки, любители! - какие-то глупые родинки, царапины, шрамы - один длинный, белый, узкий - я его уже видел много раз.

Странное чувство - смесь из ощущения власти и желания обнять.

Мне нравится Еджи Кудо.

Глупый. Красивый. Красивый, да. Зависимый. Развратный - как он сам думает. Искушенный – это туда же, в его мечты и представления о самом себе. На самом деле - бестолковое количество - минимальный прирост качества. Потрясающее неумение делать выводы – каждый раз те же ошибки – великолепная особенность решать одну задачу сто раз и каждый раз – другой результат. И каждый раз - неправильный. Совершенно бесполезная особенность. Абсолютная неопытность - да что там, наивность! - в некоторых вопросах.
В вопросах секса в том числе.
Но это даже мило.

Мне нравилась эта несъедобная смесь больше любых изысканных десертов. Не нужно искать объяснений для своих вкусовых пристрастий.
Через запятую - красивый, глупый, зависимый. Зависимый, который отчаянно и всем подряд демонстрирует свою независимость. Мне нравится это сочетание. Неизменно нравится. У всех есть пристрастия, пунктики - касательно внешности и поведения. Чего угодно. Какие-то определенные жесты. Привычки – плохие, хорошие – на выбор. Манера убирать волосы с лица. Изгиб спины. Цвет волос, глаз – ну, это самое банальное. Кожа – ее запах, оттенок.

То, как он радуется. То, как он злится. То, как отдается.

Выгнув спину. Полуоткрыв рот. Закрыв глаза.

Привычки - у меня тоже, да. Мне нравится возможность сломать - не преодолеть, а именно сломать - некий барьер, вторгнуться в чье-то личное пространство, захватить его, объявить своим - бесцеремонно надеясь на обожание побежденных.

Забавно - когда получатся именно так.
Забавно - когда получается совсем по-другому.


4

...берет меня за плечи.

- Ну перестань, - целует меня в шею. - Перестань, Еджи. Хватит злиться.
- Заткнись, Кроуфорд, - говорю я.
- Сам заткнись, - он улыбается мне в плечо.

Он убирает волосы с моей шеи и начинается эта пытка – легкие, одними полуоткрытыми губами поцелуи - остаются мокрые следы, они холодят, высыхая - сначала шея, потом вниз по позвонкам, потом между лопаток, я ежусь, легкая дрожь, пупырышки на коже. Потом языком тот же путь - но вверх – между лопаток, позвонки. Снова поцелуи в шею - но уже более сильные, оттягивая кожу и отпуская. Потом зубами – томительные безболезненные укусы. Потом мочка уха – снова покусывание, поцелуи и шепот. Ехидное дурачок , и перестань злиться , иди ко мне - он обнимает меня сзади, и черт, черт, я отвечаю на поцелуи - просто повернув голову - беспорядочно и торопливо - в угол рта Брэда, в подбородок – куда попало.

Я чувствую возбуждение – а он о нем просто знает – его ладонь обхватывает мой член.
- Иди к черту, – говорю я.
- Не нравится? - несколько движений вверх и вниз сомкнутой ладонью и невыносимый совращающий шепот, – Неужели? Ты мне лжешь, Еджи. Ты мне лжешь. А он, – еще несколько движений, я судорожно втягиваю воздух через зубы – полусвист-полустон, - а он – нет, - усмешка мне в затылок.

Я хочу что-то сказать, но тут же забываю что – движения руки становятся быстрее, еще быстрее, я часто дышу, он целует меня в шею, за ухом.

- Перестань, – и я снова ищу губы Брэда - мне надо чувствовать его, чувствовать его еще ближе.
Одна его рука у меня на члене, вторая касается соска – иногда ладонью, словно перекатывая шарик, иногда легкие пощипывания, иногда просто сжимая двумя пальцами, а я сосу его язык, изнемогая от желания – мне мало, мало, мало.

- Ты издеваешься надо мной, - это говорю я.
- Нет, я хочу тебя, - это говорит Брэд.
- О черт! - я выдыхаю. – Чеерт! Ммм.

Движение руки. Быстрые. Чуть медленнее. Снова быстрые.
Острые ощущения. Очень острые. Болезненные. Сладкие. Невыносимые.
Неутоленное желание.
Невозможность думать о чем-то еще.
И то, как потом испачканной рукой он берет меня за волосы, за затылок, разворачивает и целует.


Мы стоим у стены, обнявшись, прижавшись друг к другу, сильно прижавшись друг к другу – я чувствую его живот, его ноги, его член. Его руки - у меня на заднице. Мои – вокруг его шеи. Жадные поцелуи. Неприличные слова. Непристойные жесты.
Близко. Очень близко. И всегда – недостаточно. Это обычное чувство, да, я его помню, отлично помню, постоянное и невыносимое ощущение - мне всегда не хватало Брэда, всегда было его мало – секса с ним, его голоса, его взглядов, его самого. Какой-то постоянный голод. Или жажда. Или лучше – постоянное отсутствие воздуха. Асфиксия.

Он держит меня ладонями за лицо.
- Я хочу тебя, Еджи, – касается губами моих губ, – раз, два. - Я хочу тебя, Еджи.
Я хочу тебя, Брэд. Но этого я не говорю.

- Так ничего не получится, – снова поцелуй в губы. - Повернись спиной. Так будет лучше. Так - ты не любишь. Так – будет неудобно. Давай-давай, - горячий шепот прямо в ухо. - Повернись.
Руками в стену. Чуть прогнув спину. Частое и тяжелое дыхание Брэда. Прерывающееся мое. Ритмичные движения. Закушенная губа. Он придерживает меня за талию.
Да, черт, да! Мне было хорошо с ним!
Черт...

***

А еще он говорил мне...

- Еджи, ты другой, – он заказывает кофе. - Ты красивый. Ты неглупый. Ты не похож на тех, кто тебя окружает.
-О. Спасибо, - я хмыкаю.
- Не говори "спасибо" - это не такой уж комплимент. Но ты действительно неглупый. У тебя живое восприятие. Достаточно живое. Учитывая твое прошлое, настоящее и уровень развития.
- Странно, что ты мне это говоришь, - я пожимаю плечами.- Здесь же можно курить?
Он кивает.
- Да. А что тебя удивляет - что я говорю или что я это тебе говорю? Или что это говорю я? Почему тебя это удивляет? Наверное, ты иногда думаешь, что достоин большего. Я в этом уверен. В общем-то, это так и есть - если подходить объективно - учитывать сумму качеств. Неплохая сумма. Хотя, если честно, это не влияет - на наличие того, чего достоин.
- Может, перечислишь хоть некоторые качества? В смысле слагаемые? Этой суммы?
- А зачем тебе? - он усмехается. - Побаловать самолюбие? Никчемное занятие, Еджи. Не увлекайся этим.
- А ты всегда был такой? - я закуриваю и пододвигаю к себе пепельницу.
- Какой? - но, кажется, он знает, о чем я его спрошу.
- Такой. Уверенный в себе. Четко знающий, чего он хочет. Ты родился с этим знанием? - стряхиваю пепел.
- Это твое представление обо мне, Еджи, - он пьет свой кофе. - Но мне оно нравится. Так что давай остановимся на том, что оно соответствует действительности. Ты не против?

Все эти вопросы – просто ритуал. Неужели, тебя правда волнует мое мнение?

Эти условности "за", "против".

Сомневаюсь.

5

- То же время, то же место, что это значит, Шульдих? - Ну, конечно – грязные чашки, задумчивое лицо – весь набор. На столе – телефон. А еще – огрызок яблока. Свинья. - Важные переговоры посреди ночи?
- У меня новый любовник, Брэд, – от неожиданности я даже отступаю на шаг. – У него напряженный график – мы можем общаться только по ночам. Честно сказать, мы еще в стадии невинного знакомства – объясняет он как ни в чем не бывало. – Я ответил на твой вопрос?
- Избавь меня от этих подробностей, - позорно ретируюсь.
- Да, как хочешь. Никаких проблем. Ты сам спросил. А вообще, задавая вопрос, всегда нужно точно знать – хочешь ли ты услышать ответ.
- Будешь меня поучать? - я усмехаюсь
- Почему бы и нет? - пожимает плечами. - Чем ты лучше остальных?
- Надеюсь, ты не ждешь, что я буду доказывать тебе, чем я лучше?
- А ты лучше?
Оставляю его вопрос без ответа.
- Кстати, - он как будто что-то вспоминает. – А если я задам тебе вопрос – ответишь?
- Зависит от вопроса.
- Хотелось бы гарантий, – он улыбается. – Но ты последний человек в мире, который предоставит хотя бы минимальные гарантии. Да, Брэд? Я тебе польстил?
- Нет, Шульдих, я не последний, - меня раздражает постепенно темнеющий огрызок яблока. - Ты мне действительно польстил. Последний – это ты.
- О, и ты мне польстил, – он улыбается еще шире. – Ну, да неважно. Насчет вопроса. А если бы я переспал, скажем... скажем с Кудо... - отбросим рабочие моменты и наши взаимоотношения с этой бестолковой командой – каждый спит с кем хочет, так? Согласись – так? Про это даже снимают бездарные фильмы и пишут бестолковые книжки и обосновывают это тем, что... Ты меня слушаешь?
- Ты? - я хмыкаю. - Ты не в его вкусе.
- Вот как? - он приподнимает брови. - Ты даже знаешь, что в его вкусе? Но откуда? И что же?
- Послушай, Шульдих, - я смахиваю со стола нестерпимо раздражающий меня огрызок. - Я не знаю, что заставляет вести тебя эти идиотские разговоры. Я не знаю истоки этого нестерпимого желания поговорить про Кудо – и истоки твоего желания с ним переспать. И знать не хочу. И мне совершенно неинтересно, что за вопрос ты мне задашь и, тем более, я не хочу на него отвечать. Я не собираюсь с тобой обсуждать предпочтения Еджи Кудо и свои предпочтения тоже. И хочу заметить, меня абсолютно не интересуют твои сексуальные фантазии. И твой сексуальный опыт. Абсолютно. Так что разговор продолжать мы не будем.
- Сколько страсти! - его рот кривится. – Успокойся, Брэд. Все нормально. Я не настаиваю.

Иногда мне кажется, что я могу его ударить.

Я наступаю на огрызок ботинком, давлю его, размазываю по полу.
Какое-то время Шульдих сидит молча, отвернувшись, потом поднимается.

- Я пойду спать, Брэд. Ты мне надоел. Пожелай мне спокойной ночи.
Я не отвечаю и не смотрю в его сторону.
Он пару секунд стоит в дверях – ну, не ждет же он на самом деле, что я ему скажу спокойной ночи? - потом уходит.

Сволочь.

6

Еще меня всегда, ну, скажем – интересовало. Ну, когда с этим сорок... сто сорок раз сталкиваешься в жизни, заинтересуешься поневоле, правда? Забавно, знаете, что? – как выстраиваются взаимоотношения - ну, в сексе, в сексе, да, допустим, в сексе - не в сексе дело, это не главное, это один из вариантов, ну, пусть так – в сексе. С кем-то носятся, кого-то обожают – ты видишь это со стороны, наблюдаешь с некоторой завистью, с некоторым раздражением – ну, с этим ничего нельзя поделать, это раздражает - причем, объект такого восхищения явно скучен, глуп или даже некрасив, ха. Ха. Ну, это шутка, шутка, ладно, я не придирчив к чужой внешности - но Бог мой, какой повышенное внимание! - я мог бы о таком только мечтать – но в тех же ситуациях - формально в тех же ситуациях - меня ставят на место. Ну, даже забавно – трюки одни и те же, но одним - конфетка, а другим – пинок. Ну, я преувеличиваю, конечно же. Ну, пусть все не так. Пусть мне это только кажется. Ну ладно, может, я просто пристрастно выделяю как носятся с другими – выдираю только это, зацикливаюсь на этом - с упорством достойным лучшего - а на самом деле... на самом деле – все не то, не так и - тому подобное. И у них – обласканных повышенным вниманием - тоже, возможно, есть что сказать. Не знаю. Не знаю, не знаю. Свои претензии, недовольство. Зависть. Может быть, они завидуют мне??? А? Хахаха. Нет, я хочу это видеть! - как завидуют мне! Я бы очень хотел знать, чему завидуют – даже не знаю, как спросить, ха. Может быть, я слишком строг к себе. Слишком придираюсь. С другой стороны – к себе ли? Просто - я иногда об это думаю. Думаю и списываю на свои ошибки – неприятное занятие. Не то сказал. Не так себя повел. Бессмысленный анализ. Ненужные мысли. А ведь может оказаться - на самом деле это не вывод, не следствие, не причина – это просто из другой задачи. И я пытаюсь решить то, в чем нет смысла.
Что, в общем-то, очень мне свойственно. Серьезные, полные смысла задачи мне решать не хочется – нееет - там выше ответственность за неправильный ответ – так что пусть другие этим занимаются.
А еще – лень.
А еще – все это чепуха.

***

... - В общем – давай увидимся – я хочу спать по ночам, а не слушать варианты рингтонов. - Вот что я сказал. И я сделал это осмысленно. Почти.
- Ты делаешь мне одолжение? - Шульдих улыбается на том конце – провода? - Ты мог бы давно отключить звук – в его голосе фальшивое недоумение и плохо скрываемая радость. – И даже телефон. Не думал об этом? И спать спокойно. А ты этого не сделал. Тебе же просто приятно меня слышать! – отчетливое хихиканье.
- Ну да, – говорю я. – Обострение мазохизма. Сезонное. Ты же замучаешь до смерти ночными разговорами, а если их не будет – чем-нибудь другим - причем тут я? Просто тебе почему-то принципиально, чтобы я сам тебя позвал, проявил инициативу, чтобы я тебя пригласил, или что там еще. Как в сказочках про вампиров.
- Как приятно слышать твой голос, Еооджи, – он тянет слова. – Ну да, мне это важно – молодец, что отметил, – Уже в другом темпе, достаточно быстро и достаточно четко. - Редкая наблюдательность. В этих краях. Можно сказать – впервые вижу. Слышу. Мои аплодисменты. Ты такой ууумный! - Снова перемена ритма и фальшивое ликование.

Странно, но его обычные интонации и издевки почему-то сейчас меня совсем не задевают – а ведь раздражали с пол оборота – уж я-то помню! Или он не издевается? Вдруг – сейчас – не издевается! Всегда надейся на лучшее, Еджи! Горжусь тобой! Первое место за оптимизм!

- Ну, тогда где? - говорю я. – Или тебе принципиально, чтобы место тоже выбрал я?

***

...- Ты не брал трубку? Пару дней назад? Хотел меня наказать? А? – Шульдих говорит это почти сразу после приветствия - он приходит позже, я как дурак, торчу тут уже полчаса, пью какую-то ерунду у барной стойки и проклинаю себя за свое согласие, но еще день размышлений пошел мне на пользу – несомненно. Как переключение. Или попытка переключения. Скорее, второе, да. Что-то болит и тревожит, и мучает, и трудно дышать, и сердце стучит как сумасшедшее от одной случайной мысли, дурацкой мысли, обидной мысли, а потом – с чем бы сравнить? – ну, как классическая дырка от сигареты в скатерти – ну и сравнение! ну да ладно - ерунда, почти незаметно, ну-ну – а все портит, и вещь уже никуда не годится, но зато ведь и больше не нужна! - хоть какой-то плюс! Ее убираешь подальше и пытаешься забыть – как вариант. Если богат – покупаешь новую. А если беден - ставишь сверху вазу – и делаешь вид, что ничего не произошло. Хуже, лучше – зависит от актерских данных. Как повезет. Но, даже если никто не заметит – ты-то знаешь. Сам-то ты знаешь – вот что обидно. Вот только интересно, я богат или беден, а? Как бы суметь себе в этом честно признаться?

- Прямой вопрос? – я достаю сигарету. – Как ты на это смотришь?
- Восхищенными глазами, – он улыбается. – Давай.
- Зачем тебе это? – щелчок зажигалки. - Звонки? Встречи? Разговоры? Зачем тебе я?
Маленькая пауза. Шульдих смотрит на меня – прямо в глаза - уголки его губ ползут вверх, а в зрачках - искры.
- Я тебя клею. Что тут непонятного? – он пожимает плечами. - Это же очевидно.
Нет, ну, сейчас, сейчас, я не то чтобы – ошарашен, потрясен. Польщен или удивлен. Просто...
- Хм, – и больше мне нечего добавить.
- Почему это тебя так смущает? - он чуть-чуть "расцепляет" взгляд – на секунду переводит глаза на мои пальцы.
- Ну, есть причины. – Я зачем-то тушу только что зажженную сигарету. – Ну и... - надо что-то сказать, – ну и... кто будет сверху?

И мы оба смеемся – а что еще делать в такой ситуации? Ваши варианты? Черт! Я чувствую себя слегка глупо. Слегка! Ха! Щекотное ощущение. Неопределенное. Стеснительное. Стесняющее. Втягивают в игру, смысл которой просто играть – а не выигрывать. Да и какой тут приз – Шульдих? Можно вручить этот суперприз кому-нибудь еще?

... - Как трудно с тобой, Еджи.
Ну, пожалуй, – я действительно хотел бы с этим согласиться. Мне бы это польстило. Когда все идет наперекосяк, нас утешает, что мы не такие как все.
- Тихо, тихо, - протестующий жест, - сейчас ты должен был сказать – с тобой тоже нелегко.
- То есть, я так понимаю, мы определились, кто будет сверху? - отрицательный жест бармену – нет, выпивка пока больше не нужна – он понимающе кивает и отворачивается. - Раз от меня требуются такие поблажки? Бонусы, призы и конфеты для девочек.
- А! Хочешь быть сверху, Еджи? - Шульдих улыбается. - В общем, я ничего не имею против нижней позиции.
- Ну, не сомневался, - пожимаю плечами.
- Дааа? - он заинтересованно смотрит на меня. – Ты думал об этом? Неужели? Правда?
- Не со мной. Не обольщайся.

Почему иногда так приятно и легко трепаться о сексе с совершенно неподходящими людьми? – потому что точно знаешь, что ничего не будет, потому что от тебя это ничего не требует? Ты ничего не тратишь, не теряешь, не потеряешь потом, последствия тебя не волнуют, неудачно оброненное слово – да, пожалуйста, опрометчивые действия – сколько угодно, нелепые поступки – ну и что? ну и что? - бесконечная свобода, а ощущение от разговора – такое волнующее, легкомысленное, неуловимое и очень приятное – толчки и искорки и огонек в крови - я чувствую, как улыбаюсь.

- Еще выпьешь? Что ты пьешь? Эй! – Шульдих зовет бармена, не дожидаясь моего ответа.
- Да. Выпью. Я сам закажу. Тебе тоже. Что-нибудь с вишенкой? - я усмехаюсь.
Шульдих хохочет.
- Да, наверное, - вы видели искреннюю радость у Шульдиха? Я, кажется, да. Хотя, конечно, могу ошибаться, но ведь это неважно, правда? Какое это имеет значение?
- Что тут у вас с вишенкой? - спрашиваю я и разглядываю предложенную карту и чувствую, что сейчас тоже начну хохотать в голос.

Вариантов множество – я выбираю самый обидный и сладкий. А себе – по контрасту. Виски. Со льдом. Наверное, это сочетание называется – "банальщина". Но зато у Шульдиха – о, у Шульдиха!

- Какие красивые зонтики, – отмечаю я между делом. – Разноцветные. Вот этот – полосатый – особенно миленький.

Шульдих важно кивает в ответ, давясь от смеха, и берет свою рюмку – слегка манерно, так иногда делают девчонки.
Я пью свой виски. Какой-то вонючий – что за марка? - не посмотрел. Есть опасность заказать эту дрянь второй раз. Он – через соломинку - свою приторную чепуху. И при этом полон достоинства – невыразимого словами.
А потом он жует вишенку – изо рта торчит малиновый хвостик – забавное зрелище. Слегка неприличное – не могу объяснить почему – да и не надо все объяснять.

- У тебя розовеют щеки, когда ты пьешь, – отмечает Шульдих. – Это мило.
- Да неужели? - говорю я, но это все-таки меня смущает. Кто бы говорил! – парень сосущий через соломинку девчачью выпивку.
Он пристально смотрит на меня, словно дожидается какого-то представления. Да, черт, отстань от меня!
- Я умру от смущения, – говорю я. – Хватит так на меня смотреть

- Жалко вишенок больше нет, – он перекатывает хвостик из одного угла рта в другой. Его бокал пуст.
- Вкусно?
- Никогда не ел вишенки из коктейля?
- Ну, почему же... Просто как-то не запомнилось.
- Плохая память. Это плохо. Или хорошо – в зависимости от того, хотим мы запомнить или забыть. Вот ты...
- Мысль поистине мудрая, – я ехидничаю и не даю ему закончить вопрос.
- Ну еще бы – особенно учитывая того, кто ее говорит. – Он поворачивается к бармену - Дайте еще такой коктейль. Ну, или другой – тоже с вишней. Обязательно – с вишней.
Бармен не удивлен такому спросу на вишни – или не показывает виду.

Этот не такой пафосный, кружевной и приторный, как заказывал я – но в дурацкой низкой рюмке – такая широкая и мелкая – идиотская форма. Мне не нравится. Впрочем, пить мне из нее, похоже, снова не придется. Шульдих забирает коктейль и, не смущаясь, пальцами достает вишню – держит ее сначала за ягодку, потом берет зубами за хвостик – ягода пружинит, качается – в двадцати сантиметрах от моего лица.
Он наклоняется ко мне.
- Давай, – говорит он сквозь сжатые зубы, голос слегка глуховат. – Съешь. Может, лучше запомнишь. Вкус. - Усмешка. - Твой единственный шанс.
- Здесь? - Ну зачем я это спросил?!!
- Трусишь?
- Да вот еще! – что за детский сад! - Хочешь развести меня на это? Думаешь меня смутить, что ли? - он усмехается, я вижу его изогнутые губы, тоже почти вишневого цвета, или это свет так падает? - я тоже наклоняюсь, захватываю губами вишню, тяну ее – надеюсь оторвать, но он придвигается, и оторвать не получается – а ты надеялся? Да неужели? - и я жую эту несчастную сладкую ягоду прямо на ножке, и случайно касаюсь его губ и это провокация, я знаю - и знал, сразу знал что так будет, я же не тупой, и это предсказуемо и глупо и… мы целуемся на виду у всех.
Потом он отстраняется, смотрит немного исподлобья и усмехается.
- Запомнил?
Ну, вот что тут ответить – "да"? – комплимент. "Нет" – он предложит повторить.
Проклятье.
Я улыбаюсь.

Не хочу думать о присутствующих. Хахаха. Я сюда больше не приду. Нет, ни за что. Только, если внезапно потеряю память, например. Ха.

***

- Я никогда не целовался с парнем на людях. Честно. - Мне все-таки удается закурить. Вернее – закурить и курить. Потом – когда мы перебрались за столик. В достаточно темный угол.
- Понравилось? - довольно скалит зубы.
- Смотря, о чем ты спрашиваешь.
- А ну да, ну да - я так понимаю, целоваться тебе понравилось, - наверняка! - я киваю и улыбаюсь - просто ты не знаешь, как отнестись к тому что ты делал это в публичном месте, так? Неужели смущен? И это при всем твоем позерстве, Еджи!
- Я не позер, Шульдих, - вырывается у меня.
Он смотрит на меня, что-то обдумывает пару секунд.
- Пожалуй, да, другое слово. Сейчас лень подбирать - какое. - Пауза. - Рискнешь напиться со мной?

Можно подумать! Можно подумать! Боже мой, какой невообразимый риск! Напиться с Шульдихом!

- Подсыплешь мне яд? - интересуюсь на всякий случай.
Шульдих с готовностью кивает.
- Ну, разумеется.

Долгое перечисление, какие-то уточнения, дополнения, иногда я вставляю свое веское слово – но в общем я со всем согласен – со всем, что он заказал. И со списком и с количеством.
Ну, не то, чтобы это – просто отвлечься. От тяжелых мыслей и ужасных страданий, хахаха. То, что я согласился – и прийти, и напиться. Сейчас не это. Скорее – а почему бы и нет? Со стороны – друзья. Черт, нет, нет, я и забыл! – со стороны мы теперь любовники – все, кто был в этом зале, теперь в этом уверены, а кто не был – тому рассказали. Ну, забавно... ну, не то, чтобы меня это волнует, но мысли об этом вызывают дурацкое смущение и желание сказать какую-нибудь глупость – так обычно переводят разговор. Неловко переводят разговор – я уточню. Разговора как такового нет – я перевожу его в мыслях. Я ловлю себя на том, что опускаю глаза, даже когда просто думаю об этом, ну, и если бы легко краснел, наверное, бы слегка покраснел. К радости кое-кого. Нет необходимости упоминать, что Шульдих чувствует себя просто прекрасно – доволен, счастлив, удовлетворен, едва не светится – такая у него подзарядка – видимо, да. И мне даже интересно – то, что сейчас происходит. Нет третьих лиц, которые могут... ну, может быть, ограничить. Как-то так. И я обнаруживаю, что вот это – напиться - напиться с Шульдихом – мне очень подходит. Да. Никакое дружественно настроенное создание не было бы мне сейчас настолько кстати, чем он. Ловлю себя – абсолютно без раздражения – ну, даже не на соперничестве, а на желании – назовем это - быть в тонусе. Не совсем то, но сейчас лучше не придумаю. Ну да, конечно, желание забыться - пусть в кавычках – но его тоже стоит учесть - оно, прокуренный воздух, смешанные запахи, неожиданное скандальное внимание – это развлекает, смущает, возбуждает и создает нужное настроение.

- Ты не слишком старался выглядеть нарядным, – отмечает Шульдих и указывает на мои джинсы.
- Мой Гуччи в чистке, – развожу я руками.
- Мой единственный Гуччи в чистке, да? - Шульдих хохочет. – Мой единственный ...эээ... эээ... ремень от Гуччи – в чистке?
- Мне хочется тебе заехать, честно, – предупреждаю я и беру принесенную выпивку – что это? По запаху не определить.
- Я бы хотел, чтобы ты более вдумчиво отнесся к глаголу после слов "Мне хочется тебе" - существует так много вариантов – даже с эротичным подтекстом – а ты выбрал ...
- А я выбрал тот - самый нужный. Самый точный. Даже сам себе удивился – стопроцентное попадание.
- Уверен? - Шульдих берет свой бокал.
- Как никогда.
- Самоуверенность – большой недостаток.
- Ты состоишь из этого недостатка, Шульдих. Целиком.
- Ты мне польстил, - он улыбается.
- И не думал. Но можешь вернуть мне комплимент, чтобы не чувствовать себя обязанным.
- М? Ну, пожалуйста. Ты состоишь из противоречий, Еджи. Ты дерьмовый тип, но у тебя хватает наглости надеяться на свет – без расшифровок, ладно? Ты, – он придирчиво всматривается в мое лицо, и я понимаю, о чем он сейчас скажет, и отвожу глаза. – Ты очень симпатичный, но изо всех сил стараешься запихнуть свою привлекательность в самый дальний угол – в задницу, - он хихикает, - ладно -ладно, ты как будто стесняешься ее – или стараешься использовать ее не по назначению - опять без расшифровок. Ты неглуп...
- Про это я уже слышал, – говорю я. Меня нервирует этот разговор, и я почти не могу это скрывать.
- Даа? И кто это тебе говорил? Не подскажешь? Никто из ваших на это не способен. Они слишком глупы, чтобы считать кого-то умным – дуракам это свойственно. Это, так скажем, их отличительная черта. Ну, я считаю их дураками, – поясняет Шульдих, как будто я мог это не понять из его слов.- Но, в общем, можешь не говорить – в любом случае это сказал человек достаточно умный и достаточно заинтересованный в тебе.
- Сомневаюсь, – мне хочется заткнуть Шульдиху рот – чем быстрее, те лучше. - Может, лучше выпьем?
- Лучше, чем что? Хотя, конечно, – он усмехается.
- Я не привык к комплиментам, – говорю я. – А твой затянулся.
- Черт, я могу и обидеться, – Шульдих улыбается, но мне кажется, что он и правда задет – не могу понять радует это меня или заставляет чувствовать себя виноватым – смешать в равных пропорциях, украсить вишней. - Ладно, пей, - он ставит свой бокал на стол и сжимает губы, – черт, да он и правда, обиделся.
- Пожалуйста, – говорю я, – не злись, - делаю шаг назад(или вперед?), уступаю, подыгрываю, выравниваю – черт знает, зачем - это не ложь – это уступка - Шульдих это прекрасно видит – мои старания в том числе. - Я не хотел. Ну, не хотел, а сделал. Может быть, я более глуп, чем ты обо мне думаешь.
- Мне хочется тебе заехать, Еджи, – говорит Шульдих. - Честно.
- Ну так в чем дело? - говорю я. – Давай.
Мы чокаемся и выпиваем.

Чокаемся и выпиваем. Раз. Два. Три.
"Рискнешь напиться со мной?"
Рискнул же.


- Здесь так воняет дымом. - Шульдих морщится. Он явно пьян. Ну – я определенно тоже. Два часа – или больше – но не меньше! – мы пили, болтали, язвили, дразнили – друг друга и проходящих мимо – пару раз я избежал драки, пару раз чуть в нее не ввязался. Странное чувство опьянения – самое приятное - все осознаешь и одновременно позволяешь себя отпустить – не глупая и бесконтрольная вседозволенность, а забавное чувство раздвоения – с одной стороны – какой-никакой контроль и приятное ощущение незамутненного разума, ха. С другой - осознание восхитительной возможности этот контроль прервать в любую секунду и нисколько не пожалеть – и в тоже время знать, что не прервешь... а, ну... так – несколько по кругу, да. Такое – цикличное ощущение. Такое вот ощущение.
- Тебе надо в зал для некурящих, – наглею я.
- А тебе в туалет для девочек! – огрызается Шульдих.
- Только вместе с тобой – в качестве сопровождающего, – мне самому смешно от своей сальной шутки. – Ха.
- Хахаха!Хахаха! - неожиданно Шульдиха вдохновляет эта идея. - Пойдем? - Он поднимается. Намерения его ясны как вода – которой мы не выпили ни капли. То есть – все будет по сценарию. Который я написал – а он дописал. Правда, я не знаю какие там дополнения и уточнения – вот в чем беда. А выяснять уже некогда.
Нет, это все-таки чересчур, извини. Черт знает, что придет тебе в голову в женском туалете. Нет уж. Не выйдет.
Я хватаю его за руку и тяну к себе.
- Сядь. Ну сядь же! - он падает рядом – нет, он явно притворяется – не настолько он пьян – нет, ты меня не обманешь, скотина – кладет мне голову на плечо и утыкается губами мне в шею – потом я чувствую прикосновения языка к моей коже. И как поднимаются волоски у меня на руках.
- Да пошел ты к черту, – говорю я. – Сядь ровно. Ну! Ну же!
- Грубо, - говорит Шульдих и смеется. – Боишься не сдержаться? Заказать коктейль? - усмешка. - Для храбрости?
- Да иди ты, – говорю я, нахожу его губы, и мы целуемся. Потом он пытается опрокинуть меня на крохотный диванчик, ничего не получается – видит Бог, я сопротивлялся, хахаха – мы падаем на пол, роняем посуду, разбиваем эти дурацкие склянки – почти все - сидим на полу и хохочем как ненормальные.

***

Шульдих так злился на такси, которое уехало перед самым нашим носом – соперники в борьбе за наемный транспорт оказались удачливей – ну, в общем, это было нетрудно, не-а, совсем нетрудно. Учитывая нашу способность передвигаться – совсем нетрудно. Шульдих вис на мне, а мне и так было нелегко.
- А, – он стоит, опираясь о мое плечо – его качает. - Сволочи.
- Не наваливайся на меня, Шульдих. Иначе я упаду, - пытаюсь придержать его за талию – и - кто бы сомневался – давление с его стороны усилилось многократно.
-Ты же еще стоишь – может, и еще сможешь, а если я тебя отпущу, то упаду стопроцентно. – Он сжимает мое плечо. – Я очень пьян – и хихикает. - Засунь мне руку под майку.
- Ну вот еще, – говорю, но засовываю – его кожа почему-то прохладная и немного влажная, я большим пальцем поглаживаю ее – приятно и возбуждающе. Потом не выдерживаю – прижимаю Шульдиха к себе, глажу его ладонью, стараясь ни о чем не думать.
- Честное слово, смешное зрелище, – Шульдих хихикает и тоже засовывает мне руки под одежду – я невольно вздрагиваю. - Мы прямо как две девчонки, - он утыкается мне в плечо и смеется.
- Еще одно такое сравнение, и я дам тебе в рожу. Почему ты все время напрашиваешься?
- Лицо, – поправляет он меня абсолютно серьезно. – У меня лицо. Как от тебя воняет сигаретами! Фу! Отвратительно!
- Заткнись, – говорю я, - мне уже надоело с тобой нянчиться! - Шульдих повисает на мне еще сильнее – он бы еще ноги поджал – чтоб уж точно... - Ты нарочно?
- Да, – и его лицо лучится честностью – еще секунда, и мы фыркаем и смеемся как идиоты.
- Эй, такси! – Шульдих замечает машину. – Такси, такси! Лови скорей, беги, давай быстрей, быстрей!
- Прибью! – кричу я – и бегу за машиной как ненормальный.

***

Он лежит поверх одеяла одетый. В комнате темно. Мы не стали включать свет, просто ввалились внутрь – Шульдих сразу упал на кровать, а я еще пытался снять обувь.
Глаза еще не привыкли – я различаю только силуэты и контуры – мебель – стол, стулья, кровать, на которой лежит Шульдих – вернее, это две кровати, сдвинутые вместе – обычная недорогая гостиница. Здесь прохладно – нужно найти, где включается обогрев, но лень искать. Я прислоняюсь к стене и пытаюсь все-таки разуться.

- Знаешь, я тебе скажу одну вещь, – вдруг неожиданно говорит Шульдих. Его голос звучит как-то непривычно тихо и что особенно непривычно – непривычно спокойно. – Ну, все равно ты это завтра забудешь, а если нет – что с того? Мне наплевать. Одну вещь про себя. Я ее знаю про себя и это мне... наверное, мешает, да. Не знаю. Даже не знаю теперь. Теперь уже не знаю. Иногда все переворачивается с ног на голову, и ты уже не можешь понять – это битая карта или самый лучший козырь. Так вот... - Я подхожу, сажусь на кровать, она слегка скрипит. - Я часто неправильно интерпретирую отношение к себе – у меня дурацкая привычка ожидать худшего. Поэтому лучшее так удивляет. Я ему не доверяю. Хочу – или уже не хочу... неважно. Не доверяю. Ну, знаешь, возвращаясь назад – проходит время, какое-то время - я это вижу, а в тот момент – в момент ну... ну... ну, «хорошего отношения» - все время искал подвох. Все силы тратил на то, чтобы этот подвох найти – и находил. Ну, это нетрудно – найти изъян. Гораздо легче, чем достоинства. Так скажем, я привык к плохому отношению к себе и научился получать от этого удовольствие – я привык быть плохим. - Он шарит по кровати рядом с собой. – Дай твои сигареты.
- Ты же не куришь. - Я протягиваю ему пачку.
- Ну да, – он случайно – случайно? - задевает мою руку и кладет пальцы поверх моих. – Не курю – просто у вас – курильщиков - это – как ритуальное действие. Тайное братство, хихи. Тайные братства – моя слабость. А теперь расскажи про себя.
- Зачем тебе? - ложусь рядом. – Зачем?
- Ну что - зачем? - он так и не выпускает мою руку, а я не убираю. – Незачем. Конечно, всю на свете информацию можно использовать, это все правильно, тут все правильно, просто всегда умалчивают, что не каждый может использовать любую информацию. Ну что толку, если обычный клерк узнает государственную тайну? Клерк – работа с девяти до шести и семья. Телевизор и пиво по пятницам. Как он может использовать это знание? Нет, боевики снимают идиоты – давай оценивать реальные шансы. Ни-как. Абсолютно. Ему либо не нужна эта информация – он ее не понимает, как трехлетний не понимает логарифмы, либо он никогда не будет ее использовать – это же абсолютно логично. То же самое здесь. Я тот самый простой клерк в данном случае. Или тот самый трехлетний.
- Скромничаешь, – теперь я кладу свои пальцы поверх его руки и немного ее сжимаю. - Даже странно.
Повисает молчание.
- Ну вот, я всегда думал, что я слишком хорош, – неожиданно я начинаю говорить. – Слишком хорош для того, что у меня есть – так скажем – если знакомишься с девчонкой – я жду смеха, но тихо – то всегда думаешь что она недостаточно хороша для тебя. Даешь себе фору. Даешь себе право выставлять оценки. А в итоге – в итоге оказывалось, что недостаточно хорош именно я. Не знаю, - я убираю волосы со лба. – Думаю, это как-то взаимосвязано. - Я все-таки не могу сказать - «не уверен в себе» - сказать это Шульдиху, чтобы он это услышал - не то, чтобы я думал, что он об этом не догадается, но сказать это я не могу, нет, не могу. - Так скажем, слишком много думаю о ерунде – «прав-не прав», «нужно-не нужно». Но, если честно, – я сильнее сжимаю его пальцы, – если честно, я бы ни за что не променял это – назови как хочешь - на простодушие или незнание – ну, стать таким... таким как Кен... как Фудзимия. Для меня это еще страшнее, чем – подбираю слова. – Это как много шагов назад, я не могу сказать, что двигаюсь вперед – скорее топчусь на одном месте, но это – шаги назад. Я не хочу там оказаться. Там, где они.

Кровать скрипит, он приподнимается на локте и молча внимательно смотрит на меня.

- Ну, – я пожимаю плечами, мне неловко. – Я не привык к тому, чтобы меня слушали, – пытаюсь улыбнуться. - Переведем разговор?
- А ты ведь хочешь поговорить, – он снова ложится на спину. – Тебя точно никто никогда не слушал. Другие всегда действовали согласно представлениям о тебе – сколько там общего с реальностью? От тебя просто ждут определенных действий, которые абсолютно тебе не свойственны. В лучшем случае. В худшем – они тебе противоречат.
- Вряд ли я скажу сейчас что-то еще – сверхдоза, – ломаю сигарету, которую вертел в пальцах - все надеялся закурить. - Извини.

Мы лежим вместе на одной кровати, почти обнявшись, оба одетые, потом Шульдих засыпает, потом замерзает – обогрев так никто и не включил - прижимается ближе, вытаскивает одеяло, не до конца – сил не хватает, закрывает только ноги – только свои - и прижимается еще крепче. Я обнимаю его – еще и потому что мне самому холодно – утыкаюсь лицом в рыжие волосы и засыпаю – тревожно, беспокойно – но без снов.

@темы: шульдих, рассказ, личные границы дозволенного, едзи кудо, брэд кроуфорд, белый крест, weiss kreuz

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Нечто прекрасное

главная