Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:17 

Дер Хексер

Дер Хексер
Автор: monpansie
Фэндом: Weiss Kreuz , The Witcher (Ведьмак)
Участники: Шульдих, Айя Фудзимия, Еджи Кудо, Брэд Кроуфорд, Фарфарелло. И много кто еще.
Юмор
WIP

Пост из нескольких частей. Тэг - "дер хексер"


Повесть разумная и замысловатая.


Пролог

- Это необходимо, – голос Кроуфорда был сухим как киевские сухари - Кроуфорд шуршал бумагой как заправский кот – листал странички с жирным штампом "секретно". - Боевое задание. Возможно, ты спасешь мир. Мир надеется на тебя. Знаю, что зря, но верю! - что нет. Жизнь меня ничему не учит, и я все еще верю в тебя. Ничего нельзя обещать – никто ничего не гарантирует - тебе придется многому учиться. Учиться и переучиваться. Переступать в себе через что-то. Закаляться в горниле. Ты будешь воевать в ближнем бою. Накладывать заклинания. Пить по-черному. Грязно ругаться. Носить подштанники до колена.

- Ну, – Шульдих пожал плечами, – не впервой. Ну, может, кроме подштанников. Это обязательно?

Кроуфорд на секунду засмотрелся в бумаги.

- Кажется, да, – сказал он, поразмыслив. – Холщовые подштанники, одна пара. Да, обязательно. Понимаешь, Шульдих, я сам несколько… в растерянности. Этот... тот мир... он безумен. Там все с ног на голову. Шиворот-навыворот. Задом-наперед. Я ни черта не понимаю. Какая-то х... - Кроуфорд кашлянул, - ерунда. Отдает бредом, как перепревшая салака эээ... дерьмом. – Кроуфорд запнулся.

- Словарный запас! – воскликнул Шульдих потрясенно.

- Я готовился, – Брэд потер переносицу, но не слишком гордо. – Правда, здесь рекомендуется другое слово. Лексика более обсценная. Но я не могу сразу. В таком деле все же нужна постепенность.

Шульдих пожал плечами.

- Но самого главного, Шульдих, я тебе еще не сказал, – Кроуфорд замолчал.

Пауза длилась слишком долго. Она длилась и длилась.

Шульдих забеспокоился.

Наконец Кроуфорд кашлянул и, глядя куда-то поверх головы Шульдиха, ровно сказал:

- Тебе нужно будет общаться и спа...трахаться с женщинами. Очень часто. Очень много. У тебя легенда легендарного ё... полового гиганта. – Кроуфорд передернул плечами.

- Брэд!!! – И столько адской боли было в этом крике.

Кроуфорд отвел глаза в правую сторону.


Рекомендации Шульдих читать не стал – хотя Кроуфорд очень и очень настаивал – пробежался по диагонали разве - решил разобраться на месте – делов-то! не в первый раз! - ему приставили проводочки к вискам – к левому - синий, к правому - красный, и в ту же секунду телепортировали согласно заданным координатам.



Глава 1

Бесштанная команда

Шульдих рассматривал себя в мутной глади болот.
- Я – урод, – сказал он обреченно. – Я седой урод с расцарапанной рожей, одетый в театральный реквизит. А что это за бижутерия? А? Я тебя спрашиваю! – крикнул он мутному болотному отражению. - Впрочем, ничего кулончик, – Он внимательно рассмотрел волчью голову на цепочке. – Немного агрессивно. Байкерский стиль. Годится. Сапоги тоже нормально, хотя можно и повыше, до середины бедра, но и так сойдет, ладно. Но, – Он оттянул пояс штанов и слабо вскрикнул, – Подштанники! Боже мой, за что мне эти страдания!

Шульдих продрался через бурелом и обнаружил хорошо утоптанную тропинку параллельно бурелому.
- Твою мать, – сказал он негромко.

Вокруг цвели веселые цветочки – всякие ромашки, сверху было голубое небо и желтое солнце, а в воздухе разливались безмятежность и переизбыток кислорода.
Шульдих очень устал – он три часа лазил по болотам, кочкам и колючим кустам, вдобавок на спине бултыхались два здоровенных меча, а в карманах булькали какие-то пробирки, одну он случайно раздавил, когда поскользнулся на какой-то поганой кочке, и теперь от него воняло просто нестерпимо для обоняния.
- От меня люди будут шарахаться! – с надрывом крикнул Шульдих в летние небушко и солнышко.

Но люди, напротив, собирались вокруг Шульдиха малыми группами и большими толпами – едва Шульдих зашел в какую-то чахлую деревеньку, откуда-то набежали сопливые дети, конопатые грудастые бабы и щуплые сутулые мужики и окружили его рэндомным хороводом, как рождественскую елку.
Шульдих был в растерянности.
- Эээ, здравствуйте, – натужно дружелюбно сказал он. – Как дела?
- Мутант пожаловал, – непринужденно неприязненно сказал наименее щуплый мужик. – Рожу бы ему разбить, мутанту.

***
- Ктой-то ты будешь, милсдарь? – поинтересовался цирюльник, вытирая руки о смертельно грязное полотенце
- Ну, я ... – Шульдих попытался вспомнить нечитанные инструкции. – Я - злой колдун. Нет! Добрый. Я добрый колдун – и Шульдих умильно улыбнулся. – Я очень добрый колдун и могу вам всем во всем помочь.
- Много вас таких... помогальщиков, – цирюльник нехорошо ощерился. – Ходют, девок портют.
Шульдих занервничал.
- Нуу... ээээ. Покрась-ка ты меня, голубчик, в огненный цвет. Седину надо закрашивать. Это пипец какой-то, – доверительно сообщил он. – Седая голова в моем-то юном возрасте. Убить бы Кроуфорда за такие метаморфозы.
- Это ты с ентова Кроварда поседел? – заинтересовался цирюльник и загремел чем-то у Шульдиха за спиной. – Попил он с тя кровушки, видать. Похлебал. Вампир, что ль, Кровард твой?
Шульдих вдруг проникся к работяге безграничным доверием.
- Энергетический! – воскликнул он и подпрыгнул на корявом стуле. – Ты меня понимаешь! Энергетический вампир! Кровосос! Изверг!
Цирюльник с готовностью частотно покивал.
- Чо ж тя не понять? Вампиры эти. Вампиры и есть. Дело обычное. Все они такие. Вампиры.
- Кроуфорд – особенный, – сказал Шульдих, с некоторой даже гордостью.
- А ктой-то тебя милок поцарапал так? Рожу твою? – поинтересовался цирюльник и начал смешивать что-то в грязноватом тазике.
Шульдих напряженно смотрел за его несвященнодействиями.
- А штой-то ты... - Шульдих осекся, - а что ты там смешиваешь, мистер...милсдарь стилист?
- А так всего помаленьку, – Цирюльник звучно подтянул матерую соплю, - Кровь гуля, сушеные пиявки, тут обрезки упырских ногтей, тут беладонна, тут тайный ядовитый корешок. Енто краска-мусс, запомни, милсдарь. Не боись, дорогой господин, все будет в лучшем виде, будешь красный, как красное солнышко.

Через час, красный, как красное солнышко, Шульдих вышел из цирюльни и потерянно огляделся вокруг.

***
Изба старосты была попросторней остальных, и рожа у мужика напротив была шире среднестатистической по деревне.
- Ты кто? Ведьмак? – спросил широкомордый.
- Ведьмак, – мрачно сказал замордованный уже Шульдих. – Добрый колдун он же.
- А чо красный такой? Волосья – чо? – заинтересовался староста.
- А то, – огрызнулся Шульдих, – Для конспирации. Не понимаешь, что ли?
Староста развел руками.
- Мы люди простые, – сказал он, – Мож, и не понимаем чего. Рекогносцировку понимаем. Коллайдер понимаем, адронный. Макроэкономику как дважды два. А чего-нить можем и не разуметь – в глуши живем. Это есть. До городу далеко. Что есть, то есть. Ты мне вот что скажи, милсдарь ведьмак, возмесся ли ты угробить утопцев у нас в речке? Купальный сезон к концу подходит, а никто не купается – тока, понимаешь, расстелешь полотенце на бережку – лезут, дьяволы, без трусов, пугають население.
- Это нехорошо, – сказал Шульдих, – без трусов население пугать.
Староста страшенно обрадовался столь полному пониманию.
- Так возмесся, милсдарь? Ты уж возьмись! Ты уж им задай! Тебе ж это раз плюнуть! Тьфу и все! Ты, на вид, конечно, хлипкий какой-то, странно даже, да и ...конспирация эта...Как-то оно... Ярко оно. Но ты ж ведьмак – тебе утопца укокошить, как семечки лущить! Точна?! Скажи – точна?!!
Широкомордый радостно загоготал и треснул Шульдиха рукой-лопатой по плечу. Из груди Шульдиха вырвался хрип, стон и сожаления о столь доселе бестолково прожитой жизни.
- А так ходи, разлекайся покуда, – радушно приглашал мордастый. - Кабак есть, бордель есть – девахи - во! В полтора тебя ростом! Дурдом есть на окраине – чож! Думашь, село селом, так и дурдома нету у нас?
- Что вы! - искренне воскликнул Шульдих и прижал к груди уже поросшие цыпками руки. – Этого бы я и допустить не мог – что у вас дурдома нет! Скажете тоже.

***
Сначала Шульдих пошел в кабак – насытить желудок и дать отдых усталым членам, потом планировал бордель – по выданной вампиром Кровардом обязанности и для поддержания легенды, а пуще всего – во имя исполнения профессионального долга, а потом уж и в дурдом – алкать духа, просвещения и неординарного взгляда на жизнь.
Около кабака к Шульдиху подвалил низенький бородатый человечек.
- Новенький? – нелицеприятно сказал он. – Черт вас носит в последнее время. Ходят толпами, а. Толпами! Ходят и ходят. Чо ходят? Чо вы ходите? Вот чо вы ходите?
- А чо нельзя? – спросил Шульдих. - Нельзя, что ли, ходить?
- Чож нельзя то, – сказал низкий и бородатый. – Ходи себе. Ходи и ходи, чо я тебе мешаю, что ли? Ходи.

В кабаке было сумрачно, воняло прогорклым маслом, подозрительным куревом, дешевой водкой, а пуще всего - многонедельным трудовым потом. Запах бил в нос без промаха и почти разбивал его в кровь. Да, впрочем, чего там "почти" - разбивал. Дурниной орала проезжая банда музыкантов и дурниной же ей подпевали посетители - громким, лютым и увлеченным хором - песенки были крайне непристойные, так что Шульдих, помимо воли, заслушался.
- Вишь, шельмы, выводят, – сказал он неожиданно для себя, сел на скамью и подпер голову рукой, но через секунду опомнился и руку из-под головы убрал.
- Что пить будешь, милсдарь? – К нему подошла насквозь конопатая официантка – веснушки располагались на ее лице подобием эллиптической галактики.
"Вирус у них, что ли, – подумал добрый колдун Шульдих. – Вот не дай же бог подхватить такую рябь во всю физию!"
- Водки, раскрасоточка, – храбро сказал Шульдих, пытаясь смотреть на ее пышную грудь – Стопку холодной водки.
- Сколько? – переспросила официантка.
- Бутылку. – поправился Шульдих.

"Я акклиматизируюсь, – подумал Шульдих, – Не вопрос! Вопрос времени. Язык, манеры, грубая пища и подштанники – это возвращение к истокам, и это нужно ценить. Это опыт, черт побери! А опыт нельзя купить – только заработать!"

- Могу ли тут я присесть? – Шульдих услышал этот голос одновременно с жутким металлическим грохотом и скрежетом – голос исходил из консервной банки, надетой на чью-то голову. Еще одна банка была надета на туловище страдальца. Банки поменьше были надеты на руки и ноги. Сбоку мученика висел огромный двуручный меч.
- Свободно? – гулко переспросила банка изнутри.
- Садись, – Шульдих сделал рукой приглашающий жест. – С кем буду иметь честь культурно выпивать?
- Я - Рыцарь Печального образа ордена Пылающей розы, – забухала банка. – Образ мой самый печальный в ордене, и тому сомнений нет никаких. Никаких и ни у кого! И никогда не было.
Количество отрицаний не оставляло сомнений ни в чем.
- Рехнуться можно, – сказал Шульдих. – Может, я по ошибке в дурдом пришел? Топографический кретинизм так вдруг не вылечишь все ж. Раскрасоточка, дай-ка еще стакан – для этой пылающей рожи! Да побыстрей! – и снова мужественно осмотрел грудь официантки.

Банка с грохотом села на скамью.

- Давно в наших краях? – спросил обжившийся за полдня Шульдих – завязывал разговор.
- Нет, – ухнула банка. – Приехал вот только что. Важное поручение. Государственная важность. Мировая даже важность. Строгая секретность. Никому ни слова. Ни полслова. Ни ползвука! Не задержался бы, да староста сронил с коня, собака, пес блохастый, прям пихнул рогатиной! - сам ведь не встанешь в латах - металл могучий, знатный, краснолюдский! - как ухнул – земля содрогнулась! Искры из глаз!!! – лежу как бревно! - а смерд, свинья толстомордая, молит утопцев убить – а то, мол, население здешнее видит тайные уды утопцев и купаться не может – претит им нудизм! Не дОлжно так быть! Не должно! Не бывать нудистам в Темерии! – рыцарь громыхнул по столу кулачиной.
- Воистину! – воскликнул Шульдих. – Сыми шелом свой и выпьем!
- Помоги, добрый человек, – заворкотала головная банка, – Сам не справлюсь.
Шульдих подошел и потянул консервный шлем - с трудом, но голову человека-сайры добыть-таки удалось. В мутном свете сальных свечей запульсировал малиновый цвет волос.

- Ты-то как здесь? – потрясенно спросил добрый колдун.
- А вот так, – сердито сказал рыцарь. – Оми, род его проклятый, окаянное семя, удумал такое надругание и одеяние естеству противное – пробовал ли ты, милсдарь, отлить, в этакое наряженный? И не пробуй! И вот в один прекрасный вечер присоединили мне диавольские проводочки к голове - и все!
- Та же фигня, – сказал Шульдих, – вампир Кровард... Брэд то есть и...
- Диаволы, – вздохнул Фудзимия и налил себе еще водки.

***
Гостиничный номер был тесный и темный. Кровать свирепо скрипела от одной только надежды на секс, тумбочка хранила в себе замшелые остатки чужого пиршества, а занавески хвалились нездешней креативностью – из разных кусков ткани, разной длины.

Фудзимия снял соседний номер, но огненноволосый колдун пригласил его к себе – посидеть за круглым, с аппетитом пожранным древоточцами столом, по-мужски побалакать.

- Свой своему поневоле друг, – вещал Шульдих невесть откуда пробудившуюся в нем мудрость. – Тут мы – одна команда. Забудем прошлое. Было и прошло. Кто, если что – тому глаз вон – смотри сам, надо тебе глаз? Мы с тобой дети цивилизации – братья по крови, – Шульдиха несло, - душевая кабина, кофейник, ортопедический матрас и беспроводной интернет сближают людей сильнее, чем совместные походы в чащу леса – но у нас есть шанс опровергнуть эту новомодную надстройку над кондовой мужской дружбой. Такой шанс дается раз в жизни! Да и слава Богу, что один! Незабываемый опыт! Фудзимия, этой ночью, в полночь, мы пойдем с тобой убивать голозадых аморальных утопцев! Пей!
Фудзимия пил, важно, редко, слегка невпопад кивал.
- Мне надо подготовиться, – Шульдих встал из-за стола. – У нас свои профессиональные приемы – это не двуручником махать под молитву – это примитив. Все сложнее. Намного сложнее. Войти в транс, выпить водки... эликсиры выпить! Улучшить показатели.

- Щас, – Шульдих пошарил по карманам и достал аннотацию. – Надо выбрать - что и как. Что-то мелко понаписано – дай свечку – вот, лучше! Почитаем! "Голубь" - увеличивает урон, но высок шанс поноса. Срань болотная. "Козодой" - увеличивает сопротивление, но вызывает сильное соплетечение. Соплежуйство! Орнитологи чертовы! Что ж такое! Во! Во! "Зимородок"! Вот! Оно! Увеличивает урон, сопротивление увеличивает… твою мать! Окрашивает на сутки яйца в зеленый цвет!
- Тестикулы, – задумчиво сказал Айя.- Латынь – мать всех языков. Ну, почти. Ну, может, кроме японского.
- И то не факт, – возразил Шульдих. - Ученые бьются и добьются, что и японского. – Он вернулся к аннотации. - Но в то же время на сутки – кому за сутки понадобятся мои яйца? А так и урон, и защита – это не шутка! К тому же у меня подштанники! Они надежно скрывают прозелень!
Шульдих молчаливо замедитировал над аннотацией.
- Ладно, - сказал он через час страданий, – выпью. А то нахрен убьют. Снявши голову по яйцам не плачут.
Фудзимия дремал за столом, уронив голову на руки.
- Так. Еще же мне надо Знаки накладывать. Еще забота. - Шульдих задумчиво оглядел пятерню и мудрено распальцевался.
Айя мгновенно рухнул со скамьи ногами вверх. Утлая гостиница содрогнулась.

- Ну, ты, это, прости, – Шульдих помогал рыцарю снова сесть. – Ты все ж не греми так, ночь уже, люди спят! Сядь поустойчивей. Что развалился? Это нападательно-оборонительная тактика. Знак Аард! Две "А" в начале слова. Волшебство – все не учтешь. Ты сиди, не расслабляйся и будь ко всему готов – мне тут еще кой-что надо попробовать.
- Я к себе пойду, – сказал ушибленный Айя.
- Щас, ага, – сказал Шульдих. – Пойдет он. Друг, ага. Партнер. Чуть чо - в кусты. Друг познается в беде. Задницу мне кто прикроет? Кто? Подштанники? Сиди, давай.
Шульдих еще раз задумчиво вперился в пятерню и вычурно согнул три пальца.
Айя заерзал металлическим задом по скамье.
- Оппа! – выкрикнул Шульдих, и водка перед Айей вспыхнула.
- Фламбе! Фойер фрай! – Ликовал Шульдих. – Видишь, не попал по тебе. Орал больше. Друг должен доверять другу.
- Ты, ведьмак, суть порождение, – пробурчал Айя, пытаясь и потушить и выпить водку. – Суть порождение Тьмы.
- Ладно, - сказал Шульдих, повертев руками, – другие Знаки не буду пробовать пока – пальцы сломаешь - не пианист, обойдусь этими двумя и зелеными яйцами. Давай, рыцарь, вставай, бери свое орудие в правую руку и пошли убивать утопцев – скоро полночь. Самое то время!

***
По болоту с Фудзимией идти было трудно – он постоянно проваливался по грудь, прыганье по кочкам тоже ничего не дало – Фудзимия топил кочки своим весом.
- Маята, – сказал Шульдих, очередной раз выволакивая соратника из ямы, – драться-то сможешь?
- Драться смогу, – прохрипел Айя. – Я все могу.
- Так, - сказал Шульдих, когда они добрались до какой-то отмели, – ты сейчас отойди, я выпью тут витаминки и микстурки, и пойдем опять. Тут близко – я смотрел по карте климатических поясов.

Шульдих сел на кочку, закрыл глаза и чуть не уснул.

- Поздно уже, – сказал он сам себе, – в сон клонит. Не спать – косить. Даешь транс! Не сон – медитацию. Что там надо делать-то? Как там йоги? С чего там они начинают. Забыл, черт.
Шульдих опять зажмурил глаза.
- Блин, засыпаю, – он усилием воли разлепил веки через пятнадцать минут. – Ладно, выпью так. Фигня этот транс. Один хрен – зеленые яйца в итоге.
Шульдих достал флакончик с мутной жижей, вынул пробку и залпом выхлестал содержимое…
- ОХ ТЫ Ж! – заорал Шульдих на весь лес. – КАКАЯ ЖЕ ДРЯНЬ ЖЕ! Как дихлофос выпил! Тьфу, блин! Тьфу! Токсично-то как – потом и мочиться страшно – трава завянет в этом месте! Гринпис осудит!

Проплевавшись, молодой колдун заметил, что вокруг страшная зловещая тишина и кошмарная непроглядная темнота.

Вдруг слева послышался негромкий всплеск.

Вдруг байкерский кулончик заметался на груди Шульдиха.
- Что это? - крикнул колдун в панике. – Что это?!! Что такое?!! Что это такое?!!
Волчья голова прыгала и резвилась по просторам ведьмацкой грудной клетки как резиновый мячик.
- Это микрофон, – аврально сообразил Шульдих. – Тайная связь с миром микроволновок и геймпадов. Брэд, я тебя люблю, ты обо мне помнишь, я на связи, ты со мной! Брэд!!! – заорал он в кулон – Как дела?! Как погода?! У нас...
Над ведьмацким ухом раздался мокрый агрессивный всхлип, и что-то скользкое и адово холодное мощно шлепнуло Шульдиха по лицу.
Волчья голова резко и самостоятельно дернулась и сильно ударила ведьмака в нос.
- Ах, ты! - воскликнул Шульдих и вскочил на ноги.

Рядом стояло зеленоватое существо. Оно было лысое, костлявое, с нехорошим и ярким боевым блеском в глазах. Существо было без трусов и, очевидно, без принципов.
- Так ты утопец, что ли? - догадался Шульдих, внимательно оглядывая зеленоватого. - Уды-то и впрямь тайные, чесслово, – прокомментировал он чуть позже и пожал плечами. - Сантиметра три - и чего испугались? Школьницы, что ли? Такие стеснительные? Деревня!
Утопец внезапно оробел и смущенно попытался прикрыть срам.
- А ты что ж? – Шульдих обратился к зеленоватому. – Ну, ты что придумал без трусов шастать? Откуда это в тебе? Ну что за натужный нудизм? Для кого он? Здесь он для кого? Кто его оценит? Вот тут-то кто оценит твою креативность? Ну, не дошла до этой дыры сексуальная революция и веселая разнузданность нравов. Ханжество, да. Косность. Ну, надень ты... хоть эти гребаные подштанники, - Шульдих болезненно скривился. – И шастай себе. А так все против тебя. Ты своим поведением повышаешь уровень агрессии в мире – это-то можно понять? Энтропия растет, а тебе лишь бы голым задом сверкать.
Утопец потупил блестящие боевые очи.
- Стыдно? – Шульдих чувствовал безнаказанный прилив мудрости. – Еще не все потеряно. Верь в себя.
Утопец просветленно воззрился на Шульдиха.
- Сам посуди, - продолжал Шульдих. – Это вот я с тобой разговариваю – потому что я мудрый и спокойный! - у меня за плечами элитная школа и два меча – тяжелые, суки! - а если придет какой другой колдун и будет ножиком тут махать и пальцы гнуть? Что, не было такого? Только честно!
Просветленный было утопец мгновенно затуманился.
- Вот видишь, – Шульдих снова сел на землю. Бешеная байкерская побрякушка все не унималась – скакала и дергалась. - Подожди, Брэд, – сказал колдун в волчью голову серьёзно. – Тут важное дело. Я спасаю мир.
Из реки вереницей тянулись блестящие утопцы – не меньше дюжины - и рассаживались вокруг Шульдиха. Их голые зеленые спины с выпирающим позвоночником сияли в лунном свете, помертвелые синие языки свисали изо рта, а глаза сверкали дважды отраженным светом – от луны в озере.

- Окаянные неупокойцы! – раздался страшный крик. - Гибель вам несу!
Утопцы колыхнулись единой волной – сначала к реке, а потом к Шульдиху – как будто не могли решиться, куда им – в болото прошлого или в рыжий пламень будущего.

Топя кочки, к ним условно мчался рыцарь Фудзимия – падая, отжимаясь, вставая.

- Все по домам! – скомандовал Шульдих. – Ишь, семья нудистов! Брысь!
Утопцы рванули врассыпную, сверкая неприкрытыми задами.
- Стойте, проклятущие! – уповал рыцарь. – Стойте! Стой... те…
Фудзимия протяжно поскользнулся, устремляясь в ту же секунду! немедленно! сгинуть в болоте - но тренированно, по-голливудски и в последний момент схватился за ствол плакучей ивы.

- Вот ты что, а? – сказал Шульдих, подходя. – Ну, ты что их сразу рубить? Бежит, кричит. Хоррор. Что они тебе сделали? Ты их первый раз видишь! Дай людям шанс исправиться! Нельзя сплеча. Привык сплеча! Нельзя! Тут тебе не цивилизация – сплеча рубить! Это там можно – хоп! - акции купил – хоп! - все потерял! Разорен навеки, утопился или удавился. Или застрелился. Здесь семь раз отмеряй! А ты сразу! Откуда в тебе столько злобы?
- Они не люди, – прохрипел Айя, страстно обнимая иву.
- А кто? – поинтересовался колдун.
- Они – покойники! – выкрикнул рыцарь, отчаянно лапая иву за все места.
Шульдих побледнел и, закатывая глаза, стал медленно сползать на мох и клюкву.

***
- Что ж ты, Кроуфорд, мне сразу не сказал, – ругался Шульдих в медальон. – Не мог сказать, что ли, про покойников? У меня сердце прихватило.
В комнату зашел Фудзимия с граненым стаканом в руке.
- С души воротит, – сказал Шульдих. – Не принимает душа. Не хочу водки.
- Это не водка, – Айя сел рядом. – Это целебный отвар. Сам готовил тут. На их печи – что за печь, вообще? - угорел. Дымит. Нас, рыцарей, тренируют на оказание первой помощи, – пояснил он, - Каждый обязательно должен выходить девственницу в коме. Я выхаживал.
- Однако, – сказал Шульдих и осторожно выпил отвар. – А там нет ногтей гуля в составе? – поздно опомнился он.
- Нет, нету, – Айя опустился рядом на стул. – Это окислитель, он тут ни к чему. Тут трава, цветочки, ягоды – земляника – росла тут на полянке. Места-то какие! Воздух на хлеб мажь! Красота!.. Толченый мел есть немножко.
Шульдих одобрительно покивал.
- Из редкого только вытяжка из волос бруксы – фиксатор цвета, – ровно перечислял Айя.
Колдун почувствовал приступ тошноты и прикрыл рот ладонью.
- Каких волос? – спросил он глухо.
- Каких-каких, – рассердился Айя. – Я же сказал – волос бруксы.
Шульдих предпочел дальше не уточнять.

- Значит, следующий пункт, – Шульдих спустил босые ноги с кровати. – Следующим пунктом у меня бордель. Потому что, дорогой мой рыцарь, я великий ё... ну, половой гигант. И это – спецзадание. Пойдешь со мной, поразвеешься? – с надеждой предложил он Фудзимии.
- Нет, – Айя помотал головой и отвернулся - у меня обет. Нельзя. Нельзя в бордель. И так тоже нельзя – бесплатно. Мы, рыцари, храним девственность. – Айя покраснел густо и вязко, как малиновое варенье. - Наша судьба такая. Наш выбор. Добровольный! – он повысил голос и напор. – Ибо концентрация сексуальной энергии - нельзя растрачивать бездумно. А еще куртуазность. Рыцаря отличает куртуазность – мы выбираем прекрасную даму, ей поклоняемся и выполняем все ее дурные прихоти, а чтоб секс – нет. Нельзя.
- Трахаться нельзя? – переспросил некуртуазный Шульдих. – Везет. В смысле – ну надо же! А мне трахаться нужно. – Шульдих сделал серьезное лицо из того что у него обычно было. - Нужно и нужно много. Долг, Фудзимия, превыше всего. Я профессионал. Профессионал высокого класса. Высочайшего. Я все могу. Мне трахаться с дамой – как стакан твоего варева выпить, – Помимо воли лицо Шульдиха перекосило. - У меня у самого тоже, может, есть прекрасная дама, – неожиданно ревниво добавил он. – Покруче, может, еще твоей дамы дама, гораздо круче, но, видишь ли, дама дамой... Прекрасная дама - это же душа, все, приехали, тонкая материя, джаз и артхаус, заоблачное что-то, вуаль и дымка, а положение обязывает – юбок не пропускать! Ни одной! - Шульдих приосанился. - Иначе, какой же я... гигант. Волков бояться – лес не рубить. Не хочешь - не иди, а я пойду – иначе совесть загрызет – мог, а не сделал!
Шульдих замолчал.

- И еще один вопрос у меня к тебе, рыцарь – промолвил он через некоторое время. – Личный.
- Спрашивай – Фудзимия солидно кивнул.
- Носите ли вы подштанники? – голос Шульдиха дрогнул.
- Носим – вздохнул Айя-рыцарь – Иначе сильно натирает, прямо мочи никакой нет терпеть. Носим.
- Ага, – повеселел добрый колдун, – хоть не я один этак-то срамлюсь!

- Я иду в бордель, Брэд, – прошептал Шульдих в медальон. - Ты будешь меня ревновать? Но сначала...

***
- Что тебе непонятно, милочка? – яростно улыбался Шульдих. – Мне нужны подштанники, а вот тут по резиночке, по поясу вот такие буковки вышить – С и K. Что непонятно, голубушка, черт тебя подери? Что?


***
- А какая она, твоя дама? – спросил Шульдих по дороге – через полчаса уговоров Фудзимия добровольно вызвался проводить ведьмака до дома греха.
Айя помолчал.
- Очень прекрасная, – сказал он, тщательно обдумав ответ.
- Ты бы поподробней, – впереди засветились красные фонари – раз, два, три - и Шульдих поневоле сбавлял шаг. – Ну, рост там, вес. Размер ноги.
- Она высокая, – Айя напрягся. – Стройная. Очень. Размер ноги у нее...нормальный. Немножко больше моего. – Рыцарь сердито засопел.
Шульдих остановился и осмотрел Айины сапоги.
- Ну, – несколько озадаченно сказал он и задумался, вдруг его лицо просияло, как сковородка Якова Беме. – А, понятно! Понял! Недостаток, который заводит больше совершенства! Фиксация! Понимаю! Понимаю тебя! А я вот знаешь, что люблю? Знаешь? Когда очки на тумбочке лежат.

Шульдих толкнул тяжелую перекосившуюся дверь, дверь возбужденно взвизгнула, и колдун оказался внутри – в тесноватой комнате с вытертыми красными коврами на полу и стенах и вполне офисной, сильно старой уже, конторкой. На конторке вечно стоял рослый каменный фаллос.
- Здравствуйте, прекрасные кавалеры! – выпевая эти слова, откуда-то сбоку вышла отлично кудрявая мадам с обширным декольте и обязательной засаленной бархоткой на шее.
- Я тут один - прекрасный кавалер, – сказал Шульдих, озираясь. – Господин рыцарь с ознакомительной экскурсией по местам разврата – посмотрит и уйдет. А вот я по делу, – деловито добавил он.
Айя стоял почти на пороге, озадаченно таращась на фаллос.
- Ах, прекрасный господин, – распелась мадам по терциям. – Ах как вы правильно зашли! Лучший выбор! Утренний завоз! Какую желаете, милсдарь? Брюнеточку, блондиночку, шестой размер, аршинную попу?
- Ну, - раздумчиво сказал Шульдих, пытаясь скрыть глобальное смятение и даже непрофессиональную дрожь в коленках, – Дайте какую-нибудь блондинку, что ли. Посимпатичней, – с надеждой попросил он.
Мадам на секунду задумалась и тут же кивнула.
- Как пожелаете, милсдарь. Ядзя! – погромно крикнула она, – Выходи! Спину выпрями, оглобля! Давай! Кавалер ждет!
Из той же боковой двери вышла высоченная, худющая, плоскогрудая девица со светленькими локонами до плеч.

- Ты-то тут откуда?! – воскликнули одновременно колдун и рыцарь.
- Оттуда, – Едзи смущенно потупился, теребя какой-то несусветный фартучек с оборками. – Откуда и все. – Он хлопнул светлыми ресницами, сделал какое-то подобие книксена и неожиданно вскрикнул немыслимым ушираздирающим фальцетом – Прошу пройти в мою комнату, господин!
Повеселевший Шульдих с готовностью последовал за Ядзей – настроение улучшилось моментально и бесповоротно.
Неожиданно Айя тоже отправился следом.

Комната Ядзи-Едзи была как надо – здоровенная кровать и красное покрывало с какими-то вышитыми райскими глухарями. На стене висела парочка развратных гравюр, на которые Шульдих сказал "ооочень интересно" и постучал по рамке, а Айя откачнулся от них на полметра.

- Круто! - довольно сказал Шульдих. - А я-то боялся! – он ласково оглядел невыразительные прелести белобрысой куртизанки.
- Собирайся, – вдруг сказал Айя девице, – я тебя спасаю. Из лап чудовищ.
Едзи снова опустил глаза долу.
- Я не могу, – прошептал он еле слышно. – Это моя работа. Я профессионал. Я должен быть тут. Это мой долг, – и он почти незаметно нежно посмотрел на доброго колдуна.
- Куда собирайся? – агрессивно изумился Шульдих. – Чего это вдруг "собирайся"? Никаких "собирайся". Кто это тут чудовище?! Я??? Я ее выбрал, мы столковались, прайс твердый, мы даже друг другу понравились, да ведь? - а ты иди домой.
Айя помолчал секунду – секунду перед взрывом.
- Это моя прекрасная дама! Ясно?! – полыхнул рыцарь фиолетовыми глазами на фоне красного покрывала.
У Шульдиха заболели глаза.
- Это? – ошарашенно сказал он – Он? Ядзя? Едзи? Она? Как так? Я думал это принцесса какая-то! А это шлюха.
- Кто шлюха? – с угрозой одновременно спросили Айя и Едзи.
Шульдих вздохнул, и глаза у него непривычно для этого мира засветились.

… - Фудзимия, – сказал Шульдих. – Прекрасная дама тем и прекрасна, что живет в твоих мечтах в хрустальном и неприступном дворце твоих представлений о ней. Прекрасная дама – это сублимация, да, это разделение твоего источника жизни и тебя самого - на самом деле, это и колодец, дающий воду, и изможденный путник – вещь в себе. В тебе. Нет, подожди, так ты не поймешь. Нет. Допустим, девочка-подросток влюбляется в лютниста, она думает, что он изъясняется исключительно хореями, и куски сахара сыплются у него изо рта во время разговора. Все ей кажется прекрасным, даже прыщи – раздражение от бритья - на шее. Потом она может узнать, что лютнист чавкает, когда ест, чавкает как свинья!, что он пьет горькую с каждого утра, а в борделе трахает самых страшных – для самоутверждения и от страха, или что в сексе ему хватает одного раза – один раз по три минуты. А может и не узнать - ничего этого. Что было бы лучше – первый вариант или второй? Если бы она сохранила нежное воспоминание, и ее источник остался бы незамутненным, или приняла его таким, "какой он есть", и навсегда бы лишилась сладостных иллюзий и доступа к чистой воде? Что мы теряем, что находим? Теряем мы больше, чем находим? Оправданы потери? Сдались нам эти приобретения? Ты, Айя, не должен терять своих идеалов – прекрасных белокурых дам в жемчужных ожерельях - без них ты не сможешь жить, потому что в твоей жизни есть только идеалы и схемы. Ведьмак предпочитает видеть все «как есть» и трахать доступную Ядзю с ее неровным блондом, склонностью к выпивке и половой распущенностью – это тоже алгоритм. Есть и третий вариант… но он для избранных…

- …Вот моя глубокая ведьмацкая философия, – добавил Шульдих гордо, и глаза у него погасли. – А шлюха тут Едзи.

Айя сгибал и разгибал большой палец, сгибал и разгибал – палец распух как кедровая шишка, Едзи прикладывал к носу окровавленный платок, Шульдих прикладывал к глазу здоровенный медный пятак.

- Ну, вообще, – сказал Шульдих, шмыгая носом, – двое на одного.
- Вот именно, – сказал Едзи, разглядывая кровавые пятна на грязноватом батисте. – А тебе мало еще.
Айя опять засопел.
- А ты вообще заткнись, жрица любви, – огрызнулся Шульдих.
Едзи привстал.
Сопение Айи стало паровозным.
- Что ты сейчас сказал? – Едзи старательно придавал голосу металлические нотки.
- Что слышал, – ответил Шульдих. – Оглох внезапно? Я вообще не должен с тобой разговаривать, - Он демонстративно обратился к Айе. – А тебе не кажется, друг мой рыцарь, что мы деремся из-за девки? Продажной девки? Почему она участвует в разговоре? Это наши, мужские дела.
- Я не девка! – вскричал Едзи.
- Девка, – с удовольствием сказал Шульдих.

- Да вы меня убьете, – простонал Шульдих с глухариного покрывала.
Айя бинтовал руку, Едзи сморкался в умывальник.

- Давайте-ка лучше выпьем, – предложил Шульдих, отлежавшись. – Попытаемся забыть, что тут или там у нас было, все эти дрязги и склоки, и обиды, и прошлое командное противостояние, и вспомнить уже, что мы невыносимые профессионалы, что мы должны спасти мир, а не решить, кому трахать...
Айя сжал боевые забинтованные кулаки.
- Меня-то ты за что бьешь, Айя? – жалобно спросил Едзи, гремя умывальником.
- Молчи, – сурово сказал рыцарь. - Бью, потому что люблю.

- Стоп, стоп! – заорал Шульдих, сгребая подушки. – Нет войне! Стоп! Пауза! Пауза в бою! Хей! Давайте выпьем водки! За дружбу и любовь! А главное, – Он устремил посерьезневший взгляд в никуда. – Главное – за куртуазность. За куртуазность, Айя! Ты не сможешь мне отказать!
Айя нахмурился, понимая, что отказать он не сможет.
- Может, вина? – с надеждой спросил Едзи.
- Нет! – Шульдих поднял палец вверх и сам невольно и умоляюще посмотрел вверх. – Только водка!

Часа через два, насквозь куртуазные, они лежали на кровати втроем – Айя мирно спал, пристроив под голову латную перчатку, Шульдих и Едзи лежали рядом, почти обнявшись.
- Ну, конечно, я обрадовался, когда тебя увидел, – шептал Едзи в самое ухо ведьмаку. – Неужели ты мог иначе подумать?
- Сейчас ты по-другому говоришь, – самодовольно говорил Шульдих, принимая ласковые поцелуи в щечку как должное. – А в глаз мне кто дал?
- Айя, – сказал Еджи. – Айя же!
- Сначала Айя, а потом ты! – неумолимо пригвоздил Шульдих.
- Ну, может быть, я заглажу свою вину? – поинтересовался Едзи и, маняще улыбаясь, расстегнул ворот рубашки. – Может быть, мне удастся? Я знаю способы. Много способов. Много хороших, проверенных способов.
Шульдих взял блондина за затылок и притянул к себе.
- Ты чему-нибудь научился тут? – он поцеловал фальшивую Ядзю в губы. - Плохой, плохой Едзи... Очень плохой.

Порочно улыбаясь, Едзи потянулся к ведьмацким штанам. Защелкали пряжки, ослабли ремни – Шульдиху доставляло удовольствие, что блондин так долго возится с его обмундированием – расстегивает, расщелкивает, нравилось, что он роется в карманах и даже достает из них здешнюю и нездешнюю мелочь, ключи от машины и сувенирный брелок на юбилей Шварц.

- Погоди, – Шульдих привстал на локте. - Вот это надо все-таки снять – он снял с шеи волчий медальон и засунул его под подушку. - Я не хочу, чтобы Брэд об этом знал, – пояснил он. - Это ни к чему. Есть полезная информация, а есть излишняя.

Едзи целовал Шульдиха в грудь и в живот, облизывал, покусывал, Шульдих пропускал его тонкие светлые волосы сквозь пальцы, и ему было бесконечно приятно. Наконец, Едзи расстегнул штаны, кожаные ведьмацкие проклепанные штаны, крутые, почти рокерские штаны и замер, словно увидел что-то невероятное.
- Что это? – потрясенно спросила белокурая бестия. – Что это? Что?!
- Что? – спросил Шульдих гордо. – Да ведь?
- Что это? – повторил Едзи дрожащим голосом – Зеленые яйца ??

@темы: шульдих, фарфарелло, повесть разумная и замысловатая, дер хексер, ведьмак, брэд кроуфорд, белый крест, айя фудзимия, weiss kreuz, the witcher

URL
Комментарии
2017-04-15 в 01:07 

d-umka
:lol: ржу в ночи)) не знала, что у тебя есть такое) теперь буду читать)

2017-04-15 в 17:01 

d-umka, Это хорошо:) )
Рада,что нравится, спасиб)
Люблю ж их как родных. А кого люблю - того и...)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Нечто прекрасное

главная