Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:29 

Дер Хексер

Дер Хексер
Автор: monpansie
Фэндом: Weiss Kreuz , The Witcher (Ведьмак)
Участники: Шульдих, Айя Фудзимия, Еджи Кудо, Брэд Кроуфорд, Фарфарелло. И много кто еще.
Юмор
WIP

Пост из нескольких частей. Тэг - "дер хексер"

Начало 1 и 2

Повесть разумная и замысловатая.

Глава третья
Думаешь, полетит?

- Надо в город выбираться, – сказал Шульдих, – Чувствую – стагнация. Одолевает. Обуревает. Дышать трудно как будто. Интересы пропадают. Никакого саморазвития. Тишь и гладь незамутненные. Слишком спокойно все. Никакого разнообразия. Надо в город! В столицу! В Вызиму! В Вызиму! В Вызиму! – он стукнул кулаком по столу и сразу же задумался.
Айя молчком посмотрел на него.
- Хочешь со мной? – с надеждой спросил Шульдих, мгновенно выходя из раздумья. – Вдвоем веселее все ж. В пути. И поговорить, и вообще.
- Не могу пока, – Фудзимия отвечал неторопливо, – Ты ведаешь ведь, что тут у меня секретная миссия. Я выполнить ее должен. Во что то ни стало. Бы. И так подзадержался с утопцами – но дело правое. С тобой я могу проехать недолго, по пути это мне, покажу, в какой стороне Вызима, ты ж не знаешь, а далее пути наши разойдутся. Надолго ли – сие неизвестно - может и навсегда, – Рыцарь заметно закручинился, но вида как бы стоически не подал.
Шульдих поморгал.
- Рассказать про миссию свою не могу тебе я, – нещадно инверсировал Айя. – Это тайна. Важная и государственная. А шпионы – они всегда где-то рядом, окаянные ироды. Плюнешь – попадешь в шпиона, – Айя сплюнул. - И хоть друг ты мне, но... – Фудзимия помотал головой и прикрыл глаза ладонью.
- Эхма, – робко сказал Шульдих, поддерживая разговор.
- Но скоятаэли не причем тут, – вдруг грозно предупредил Айя. – Ими мы в Ордене позже займемся! Не думай тут, что спуску дадим им! Что отвертелись! Что за сроком давности! Что позволим!
- Кто? – изумился Шульдих, сомневаясь, что правильно задал вопрос. – Кому?
- Древняя мудрая раса! – заругался Фудзимия, избивая стол кулаком. – Козлы длинноухие!
- Козлы – древняя раса? – Шульдих уже привык ничему не удивляться.
- Воистину! – Айя даже подскочил и пнул стол, – Воистину козлы! Козлы и есть! Это ты правильно сказал!
Шульдих не знал, что и сказать.
- Уж такие мерзавцы! – ярился Фудзимия, добивая стол и руками, и ногами.
- Так пусти козла в огород! – наконец нашелся Шульдих.
- Именно! – обессиленный яростью рыцарь рухнул на скамью. – Именно!
- А уж если древний... - добавил Шульдих. – Тут уж вообще... Поелику инда и... Знамо!

Они помолчали. Шульдих немного попил пива и поел сушеной рыбки.

- Сегодня это... кстати... премьера, – прохрипел Айя, – Сходить надо. Едзи обидится. Готовился.
- Что за премьера? – Шульдих изящно выплюнул тонкую рыбью косточку.
Айя откашлялся и покраснел – довольно сильно.
- Ну... танцы. Конкурс. На шесте. Танцы на шесте. Там за околицей шест воткнули здоровенный. Сходи, посмотри. Вековой дуб тесали. Приготовления. Ярмарка небольшая будет. Пряники будут продавать, – почему-то отдельно отметил он, - Бесовское это дело – балаганы! – добавил тут же. - Вертепы. Но – готовился. Нельзя девчонку... мальчонку... Нельзя парня обижать! – Айя снова немного вышел из себя. - Старался. Весь бордель придет – самодеятельность у них. Танцевальный ансамбль! Забыл название. Типа – "Наливные яблочки". Забыл точное название. Приглашение прислали, – Он похлопал по латам, словно ища карман, – И тебе, и мне. Именные.

Приглашения были засунуты за латную рукавицу – нашлись! - два кусочка пергамента с кривоватой надписью "Милсдаря ведьмака, рыцаря (ненужное зачеркнуть) нижайше просим с головой окунуться в омут лютой страсти сего дня ровно в полночь" – и пририсованным сердечком с воткнутой в него стрелой, капельками крови и небольшой кровавой лужицей.
- Красиво! – довольно отметил Айя.- Здорово оформили! Оригинально!
- Ух ты! – оживился Шульдих, – Вот это класс! Стриптиз! Пойдем, конечно. Когда?
- В полночь же, – отмахнулся Фудзимия. – Ты читай буквы-то!- там буквы есть! В двенадцать ноль-ноль. Есть еще время. Пока тут документы выправлю подорожные.


- Вертай коня, смерд, – в сотый раз требовал Айя и гремел кулаком по столу, – Вертай коня немедля! Мы на что рядились? – чтоб утопец боле не смущал! Утопец не смущает боле, так ведь?
- Так-то оно так, – староста с готовностью часто кивал, - Утопец боле не смущает. Но как не смущает, милостивый государь! Ты ж послушай! Тут другая причина! Все иначе теперь! Тут тоже – удивительно! Удивительные дела творятся!
- Зубы мне не заговаривай, – Айя скривился как от флюса. – Коня верни!
- Послушай, милсдарь! – Староста умоляюще сложил руки, - Не знаю прям, с какого краю взяться! Прямо весь в смятеньи! В терзаньи и сомненьи! Послушай! Тока послушай! Что ты все про мерина свово?! Конь! Верни! Сперва бабы жалились – стираное белье пропадат – поразвесят на солнушке посушить – пропадат! Прищепка – вот она! Прищепка осталась! А бельишко – исчезло! Ущерб!
- Это фетишизм называется, – светски вставил Шульдих. – Часто встречается. Сексуальная шалость – не боле.
- Шалость! Хороша шалость! Почти неношеного хорошо залатанного белья враз лишиться! Может, у вас так принято шутить, милсдарь ведьмак, – Староста неодобрительно поджал губы и сощурился, – А у нас... Так тут что! – глава деревни снова закричал, - Самое то что, милсдари, разужасное! Мужики пошли на рыбалку! Сидят - червячки-лесочки, а тут из воды – утопец - шасть! Утопец! Утопец! – Староста ужасно выпучил глаза от ужаса. - Да не простой утопец, милсдари! Ой, страсти какие, прям сердце замират! – Староста схватился за сердце, - Прямо говорить разужасно, дорогой господин! Вылазит утопец, а на ём! – подштанники! Утопец в подштанниках! Вылез на бережок и сел – а сам в подштанниках! Мужики рыбу порасплескали! Нахрен порасплескали всю! Всех сорожек! К диаволу весь улов! А тут ищо вылезат! И ищо! И ищо! И все в подштанниках! Все, милсдари, поголовно в подштанниках! - Староста схватился за голову. – Что же это такое! Сели на бережку и сидят! В подштанниках! И будто ждут кого! Мужики свои подштанники чуть не замарали! Понятное дело! Послабило! Лихие времена настали! Ой, чего ж ждать непонятно! Будущее темно и неясно! Ойойой! Белый хлад идет! Всем капец! - староста рухнул на кипу подорожных документов всей широкой грудью.

- Сие прилично, – сказал Айя, долго подумав. – Нравственность не страдает. Уды не видать. Разговор про уды был.

- Уды! – взвыл староста в документы. – Какие там уды! Уды – что! Уды – у всех! Уды – рядовое явление! У меня – уды! У тебя, милсдарь, уды. У милсдаря ведьмака несомненные уды, и портки кожаные тугие! А тут такое – подштанники! Ой, страсти какие! Знать бы, милсдарь, откуда сие зло – ух, я бы этого моралиста! – староста беспредметно повеял пудовым кулаком.

Шульдих поежился, сохраняя непринужденно светское и просвещенное выражение лица.

- Коня верни! – рявкнул Фудзимия, – Дело государственной важности, а он о подштанниках! Коня отдавай, селянин, или хуже будет! Честно тебе говорю!
Староста без сил лежал в отчетах.

***

- Скакун мой, – Айя погладил вороного коня между ушей и сунул Шульдиху в руку краюшку хлеба. – Покорми его, – приказал рыцарь, - Знаю же, что хочешь. Все на свете хотят коней кормить.
Для Шульдиха это желание было весьма внове.
Конь завздыхал, подвигал ушами и по-голливудски улыбнулся желтоватыми зубами прямо ведьмаку в лицо.

Шульдих прочно сжал в руках краюшку.

- Не бойся, – сказал Айя, – Порш не кусается.
- Порш? - изумился Шульдих.
- Отличное имечко! – довольно подтвердил Айя.
Порш потянулся губами и зубами к хлебу.
- Знаешь, какую скорость развивает? – хвастался Айя. – Ого!! А красавец какой! А удобный! Ты дай ему хлеб-то, дай! Порш, ты возьми хлеб-то, возьми!
Порш шумно выдохнул ноздрями. Шульдих отшатнулся, не выпуская краюшку.
- Хлеб давай! – крикнул Айя ведьмаку. – Хлеб бери! – крикнул он Поршу.
Шульдих плотно зажмурился и протянул руку с измятым мякишем в примерном направлении.

Конь как по канону аккуратно взял измочаленный хлеб зубищами, еще раз обдав Шульдиха горячим и влажным дыханием, сочно всхрапнул и заперебирал ногами.
Шульдих с облегчением осознал, что желание покормить коня у него уже исполнилось.

- Сегодня сходим на концерт, – сказал Айя, одобрительно хлопая коня по крупу, а Шульдиха по плечу, – А завтра с утра, как проспимся... как отоспимся - поедем – время не ждет!

***

Стемнело. Шульдих и Айя вышли за околицу. Оба принарядились - Шульдих завязал на шею щегольской разноцветный платок в широкий и беспардонный турецкий огурец, а Айя причесался.

- Билетика не будет лишнего? – обратился к ним донельзя бородатый, высоченный и жилистый кузнец. – А то, мож, есть, а? Из-за плетня смотреть несподручно - не особо и разглядишь чего. А желание есть.
- Это випы, – свистящим шепотом пояснил ему тоже весьма бородатый, но коротенький и рыхлый ткач, – Понаехали тут, – неприязненно отметил он.

Понаехавшие випы независимо прошли мимо, ничем не удостоив, и уселись на свои виповые березовые чурбаки с величайшим достоинством.

В бесконечное ночное небо уходил бесконечный деревянный шест. Веяло прохладой.

Народу собралось немеряно. Пряники, действительно, продавали. И чай. И папиросы. Айя купил себе два пряника, а потом подумал и купил третий. Чай брать не стал.

- Начинаем! – заорал староста и звонко застучал чем-то железным по чему-то железному, – Начинаем, черти! А ну, молчать! Молчать! А ну! Молчать, кому говорю!
Толпа согласно завопила.
Айя нервно и быстро жевал пряник всухомятку.
В воздух взлетели сугубые засаленные мужские шапки и почему-то несколько накрахмаленных чепчиков.

- Начинаем! – разорялся староста, – Начинаем, черти, представление!! А ну молчать! А ну поприветствуем! Новый цветочек на нашей клумбе! Новая ягодка в банке с компотом! Наша новая звезда в ночном небе! – староста был не чужд цветоводства, запасливости и поэзии, - Великолепная Ядзя Хворостина! Ядзя!!!

Толпа завыла.

Едзи появился в шелковых трусиках и короткой кружевной маечке и в каких-то мушкетерских ботфортах. Его тощие белые ноги безмеланинно светились в темноте. Вся деревня в восторге заулюлюкала, замычали коровы, закудахтали куры. Ультразвук летучих мышей в чернеющем небе тоже усилился. На лужайку вышли нарядные девки в плахтах ядреного цвета и сплясали канкан.

Толпа орала в унисон и снова стала кидать головные уборы.

Едзи нерешительно подошел к шесту, задумчиво посмотрел на него, подпрыгнул и быстро полез вверх.
- Ох, – сказал Айя глубоким голосом.
Едзи резво лез, подтягивая коленки, изредка замирая и осторожно поглядывая вниз.
- Ах, ты ж, черт, – сказал Айя, безотрывно глядя вверх. - Ах, ты ж!
- Шелковое белье, – вздохнул Шульдих – На заказ сделали, интересно?
- Как лезет! Как лезет! – закричал Айя в восторге и хлопнул себя по латам – латы оглушительно зазвенели.
- А как слезет? – поинтересовался Шульдих, – Если быстро спуститься, то от трения о шест... мало ли что.

Едзи все лез, сияя бледными тощими ляжками. До окончания шеста еще было далековато. Прямо скажем.

- Какие ножки! - орал Айя. – Уй-юй! Уй-юй-юй! Ножки!
- Шест нешлифованный, – У Шульдиха затекла шея, – Изорвет белье. Искусство, конечно, и жертвы ему, но все же. Все же! Натуральный шелк!
- Бездуховный! – криком укорил его Фудзимия, не сводя глаз с драгоценной дамы.

С ноги Едзи упал сапог – камнем звучно рухнул вниз. Ткач и перемахнувший через плетень жилистый кузнец наперегонки ринулись к потерянной обуви.
- Просто Золушка! – чуть не рыдал Фудзимия, – Как невинно! Боже ж мой!
- Футфетиш, – вздохнул Шульдих и потер загривок.
- Не лезть в фан-зону! – вопил староста-организатор.
- Помогите! – проорал Еджи с самой верхотуры.
Но его никто не слышал и не слушал.

Кузнец и ткач дрались за трофей. Айя пожирал пряники ртом и Едзи глазами. Толпа делала волну и несинхронно пела что-то бодрое.

- Помогите! Пропадаю! – взывал Едзи.
- Как изящно! Как тонно! – кричал Айя.
Шульдих хотел пряник.
- Удавлю! – простонал Едзи и поехал вниз, терзая и теряя белье.
Айя рухнул на колени.
- Это любовь! – сказал Шульдих, позволяя ветерку поэтически играть своим разноцветным огуречным платком и своими одноцветными волосами.


Едзи, чуть прихрамывая и слабо улыбаясь, направился к куртуазным приятелям. Изорванное неглиже делало его еще сексуальней и отчасти беззащитней и фальцетом взывало к спасительному грубому пиджаку.
Айя страстно закричал непонятное и со всей силы кинул в стриптизершу букет ромашек, потом откуда-то выгреб кучу монет.
- Высыплются, – сказал мудрый Шульдих, наблюдая рыцарское безумие – не без удовольствия.
- А? – переспросил Айя, крайне плохо соображая.
- Насыплешь в трусы – высыплется все, – пояснил Шульдих, – Купюры нужно. Акции. Ордеры на недвижимость - дом там с баней. Или трусы другие – с резиночкой по ногам.
- А? – Айя мутно воззрился на ведьмака.
- Вот так вот, – сказал Шульдих, – Мелочь в кафе на чай за чай оставишь. Закажем приватное обслуживание?
Айя не успел ответить – что-то бухнуло. Вспышка костра осветила окрестности, и Шульдих увидел притаившегося в кустах Фарфарелло.
- Следующий пункт – голые девки! Группа "Кровь с молоком"! – прокричал староста.

Вверх полетели раскрашенные бычьи пузыри.

Летучие мыши зазвенели ультразвуком.

Толпа неистовствовала.

***

Утро было приятное – тут вообще по утрам было хорошо и приятно – налобызавшись с Едзи в темных сенях и раз двадцать поклявшись в верности, и что вернется и заберет, а разрешат браки – сразу женится, вот сразу, девочка моя, - довольный Шульдих крепко обнимал Айю за кованую талию – они вдвоем тряслись на Порше – картинка невольно провоцировала огнедышащие образы Жака дэ Моле, но Шульдих пытался подменить их расхристанным образом Едзи на шесте и горячими уверениями самого себя что все будет хорошо, чего там, чего разнылся! – пока же обходилось!

- Тут доедем до развилки, – рассказывал Айя. – Я тебе покажу, как в Вызиму добраться – там неблизко, но, может, подбросит кто. Обозы иногда ходят. А мне в другую сторону, – Фудзимия многозначительно помолчал, – В трудный путь. Сам знаешь – рыцарский долг.
- Как не знать, – ответил Шульдих, – Рыцарский ли, карточный – все одно неприятно.
- Сам понимаешь, – Айе явно хотелось поговорить об этом, – Не мое желание, но долг! Орден сказал – надо! Я ответил – надо так надо, куда деваться-то.
- Трудновато вам, – посочувствовал Шульдих, – А профит какой? Выгода?
- Профит? – Айя тяжело, как рыцарские латы, задумался, – Самосовершенствование, – произнес он тихо. – Раз! - и ты само совершенство.
- Круто! – искренне восхитился Шульдих. – А потом-то можно - пьянки, сигареты, девки? Разгульная жизнь?
- Потом можно, – сказал Айя, – Потом-то почему нельзя?

- А что за дело у тебя? – поинтересовался Шульдих вежливо. – Между нами все останется. А так, может, помогу. Советом, – сразу быстро уточнил он.
Айя замахал руками, отпуская поводья. Порш набирал скорость.
- Нельзя! Важность! Государственная! Нельзя! Ты что!
- Ну, нельзя так нельзя, – Шульдих пожал плечами. - Раз нельзя.
- Но ты ж мне друг! – воскликнул Айя, – От друга что утаю я?
- Что? – спросил Шульдих настороженно.
- Ничего! – пригвоздил Айя.
Ведьмак заволновался.

Они сидели под вековым дубом и если вареные яйца.
- Дело в том, – Айя потер лоб. – Есть тут неподалеку пещера. Вот тут свернуть - и влево километров восемь по бурелому – скоро уже, в общем. В пещере, по слухам, сокровища – золото, предметы искусства, антиквариат и даже фисштех. - Айя поморщился/ – Да знаю я, что это незаконно и не одобряется! – воскликнул он. - Я сам – нет. Не имею пристрастия. А иные братья - бывает. И ничего. Не умерли. Не все. Я на потом оставил, на после самосовершенствования. Попробовать. Ну, попробовать-то можно! – просительно добавил он, - Нам в Ордене очень средства нужны. На мировое господство Разума! – Фудзимия гордо воззрился на Шульдиха, – Нам бы эти сокровища очень пригодились! Но. Есть одна загвоздка. Охранные чары. И Хранитель сокровищ. Что за хранитель – неизвестно. Никто его не видел. Только слышали. А уж что слышали – сильно страшно.
- А что слышали? – Шульдих напрягся.
- Ну, звуки. Разные, – Айя сделал большие фиолетовые глаза. – Много разных звуков. Кошмарных. Кто ходил – никто не вернулся, – ободряюще поведал он, - И, в общем, я должен этого хранителя победить, а сокровища добыть, – резюмировал он. – Мировое господство разума – цель достойная. В историю войдем!
- Влипнем, – уточнил Шульдих, – Как ты его победишь-то?
- Элементарно, – сказал Айя, – Но как – не знаю. И очень хочу, чтобы ты пошел со мной.

Глава четвертая
Черный-черный гроб


Шли они не спеша и молча. Минут пять из восьми километров. Потом Шульдих не вытерпел – молчания и напряжения.
- А как же тактика? Или стратегия? – воскликнул он. – Хоть что-нибудь?!
Айя остановился. Резко и решительно – Шульдих чуть не влетел в него со всего размаха.
- Тоже думал, – уронил рыцарь словесную гирю на ментальную ногу собеседника. – Что надо тактику или стратегию применить. Просто пока не решил – что.
- Давай тактику, – предложил Шульдих. – Это как-то компактней. Обозримей. А то твоя стратегия всегда может оказаться чьей-нибудь тактикой, а это обидно. Или бесит.
Айя подумал и кивнул.
- Привал, – объявил он.

Они привалились к стволам раскудрявых берез, Шульдих с ромашкой в зубах воззрился в небо, Айя достал вещмешок и погрузился в него – руками по локти и головой по плечи.
Порш мирно пасся неподалеку и игриво щипал траву за филейные места.
У Айи в сумке были: еще вареные яйца - бесконечное количество, теплое и соленое рыхлое сало – один корявый кусок, соль в бумажке, кубики сахара – штук пять, холщовые суровые рыцарские салфетки с меткой-инициалами - чистые, но мятые, спутанные деревянные полутораметровые четки, и как вестник из другого мира – проездной на позапрошлый месяц - розовенький.

- Хорошо тут, - сказал Шульдих, перекатывая ромашку во рту. – Ну, так-то – цветочки, да? Пахнет. Облака клубятся и бегут – куда они бегут? Так быстро бегут! Жизнь - песок сквозь пальцы – но золотой песок! Он радует! Если бы не твари всякие – так прямо рай земной. Жил бы и жил.
- Да все как везде, – сказал Айя, интенсивней копаясь в мешке. – Твари тьмы – они везде. Тут только видовое разнообразие шире представлено.
Шульдих притаился.
- Так как-то все, да, – находчиво сменил он тему и снова стал задумчиво разглядывать небо.

Айя взял вещмешок за углы и с силой вытряхнул содержимое на траву – все, что осталось после яиц, сала и розовенького просроченного проездного из высокотехнологичного будущего – в куче нашел короткий обкусанный карандаш, взял его и торжественно объявил:
- Брифинг!
Шульдих стал чистить вареное потрескавшееся яичко.

- Можно просто пойти туда и убить это,- сказал Айя, решительно сжимая брифинговый карандаш и взирая.
- Сначала надо узнать, куда и кого, – предположил Шульдих.– Нужна карта. А то так непонятно. Велика вероятность ошибки. Или низка вероятность правильного решения. Можно зайти в такие... Этак далеко можно зайти, - пояснил он.
От Айи подуло сильным речевым импульсом – колыхнулся нестойкий разросшийся борщевик.
- Конечно же, есть мох! – торопливо добавил ведьмак – Мох! Конечно! Это первым делом! Все найдем - ибо мох! Но - это про направление, а нам нужна... дислокация вражеских сил!
Айя одобрительно кивнул.

- Не нужно сразу в пещеру – это необдуманно, – Шульдих как бы невзначай, робко взял драгоценный карандаш. - Что мы – герои из сказки? Пойди туда - не знаю куда – и что? – какие последствия? – в итоге неведомая царевна обильно кропит твой труп живой и мертвой водой, а потом выходит замуж за зомби. Даже жалко как-то девушку. Нам же, друг мой, не приходится надеяться даже на доброхотных царевн – в такой то глуши и с нашим-то бэкграундом, - Шульдих чувствовал слабую надежду на спасение или хотя бы отсрочку наказания и не останавливал дозволенные речи. - Наверняка рядом с пещерой есть селенье – селенье всегда есть, – убедил он. - Люди селятся, вообще, где попало – на двадцатом этаже, на окраине города, на центральном проспекте, в отеле "все включено", в отеле без завтрака! Это особенность людей – заселять землю – они только это и делают последние тысячелетия, при этом почему-то истерично боятся вымереть в своей огромной массе и совершенно не учитывают, что умирать будет каждый сам по себе – один и навсегда - так что тут обязательно село есть. Местных жителей надо пристрастно и надоедливо расспросить сорок раз об одном и том же - мы стопроцентно узнаем что-нибудь крайне полезное – даже если безотносительно нашего дела. Несметно обогатимся – знаниями. Нужно составить список вопросов – ненавязчивый и подробный – типа оксфордского теста – вопросов двести-триста. Заполнял такой? А по результатам теста – решительно – или нерешительно - действовать.
Айя ревниво отобрал карандаш – Шульдих вернул недолгий командирский трофей с некоторым сожалением.

Строго придерживаясь мха, ведьмак и рыцарь, действительно, вышли на селенье.
Селенье было небольшое, сплошь усаженное подсолнухами, мальвой и горохом. Горох уже созрел, и Шульдих надрал себе стручков.
- Сахарный, – предложил он Айе.
Айя сгреб стручки.
На пороге избы показался добродушный крестьянин с вилами в руках.
- Горох красть?! – почему-то крикнул он вместо приветствия.
Соратники бодро и гордо удалились.

Неподалеку подпирал плетень еще один мужик – примерно такой же, как первый, но без вил в руках - к нему-то и подошел Шульдих, крепко сжимая список вопросов в уме.
- Здорово, паря! – развязно и общительно сказал ведьмак. - Как посевная? Небось, посевная у вас?
Мужик замер.
Шульдих немедленно воспользовался замешательством сельского жителя.
- Сводит ли у тебя, паря, время от времени мышцы, даже когда для этого нет никакого логического объяснения? – незаметно приступил он к тесту.
Мужик округло посмотрел на Шульдиха и вдруг горько зарыдал. Слезы, величиной с сожранные друзьями сахарные горошины, катились по темнозагорелым щекам, оставляя широченные дорожки в пыли.
- Ты чего... паря, ты чего? – Шульдих оторопел. - Ты из-за мышц, что ли? Сводит? Так наверняка есть логическое объяснение-то! Есть!
Крестьянин утер личину рукавом и снова воззрился на Шульдиха.
Шульдих занервничал.
- У нас тут горе! – вдруг выкрикнул зареванный пейзанин – соратники крупно вздрогнули. - Такое горе! Такое горькое горе! – И он зарыдал пуще прежнего.
Вокруг спешно собирался народ. Некоторые бежали с соседних улиц, бросая садовый инвентарь и недокуренные самокрутки. Людей было как-то многовато для столь небольшого населенного пункта – это настораживало. К тому же через какое-то время весь набежавший народ почему-то рыдал.
- Вы чего? – испуганно спросил Шульдих.
- Ты послушай! – вскричал народ и выдвинул вперед девку - представителя от народа - в модной ассиметричной плахте, тоже сильно зареванную. – Послушай!
Шульдих изобразил на лице внимание. Айя не стал.

Девка оправила плахту и гордо начала рассказывать, иногда горестно всхлипывая и победно улыбаясь.
- Как-то вечером прибыл сюда странник, - сообщила она – Поздненько уже было, темно. Уж спали. Улеглись – стучат. Тук-тук. Тук. Пришел. Такой – высокий, в черном, весь в черном – рубаха черная, штаны черные, штиблеты черные, онучи черные, чернющие! Я таких чернющих онучей в жизни не видела! А сам бледненький такой! Пришел, вселился в гостиницу, а на завтрак не вышел.
- Гостиница с завтраком, – отметил Шульдих.
- Пошли к нему! Стучимся! – вскричала девка, вколыхнув разомлевший от слез и летнего солнышка народ, и заломила руки, – Вломились! С топором! Кричим! А он лежит, сердешный, на кровати, ручки сложил и весь как есть помер! Лежит мертвее мертвого и не дышит. Трясли его. Пшебыслав тряс! Вставай! Проснись! Раз - по одной щеке! Раз - по другой! Пшебыслав бил! Нет реакции. Водой окатывали – куда! Покойник!
При кодовом слове "покойник" крестьяне опять стали вразнобой рыдать, утираться рукавами и руками и горестно высмаркиваться в них же.
- Вот так ручки сложил, - показала девка, – Вот так вот – смотри!
Шульдих посмотрел. Айя тоже – с любопытством.

- Ну, переодели мы его сообразно ситуации, положили в гроб и снесли в церкву. Но! – девка воздела палец и немного проткнула им небо. – Тут-то и заминка!
Народ безмолвствовал.
- Надо же его отчитать! – девка всхлипнула и пожала плечами. - По книге, как положено. А у нас-то неграмотные все. Каждый знает по одной букве - я две! - гордость полыхнула в ее глазах. - Но семеро в отъезде на ярмонке – не соберем кворум - семь букв прочь из текста, сразу разночтения! А ты, сразу видно, человек знающий. Вот как-то видно. Почитай книжку три ночи. Мы заплатим! Информацией! Информация правит миром. У кого информация – у того власть. Понял? Хочешь власти? Будет! Ты уж отчитай. У тебя получится. Вот тебе книга – по ней и читай. Хорошая книга – сразу видно. Всегда по ней читаем.
Девка протянула Шульдиху толстенную книжищу в серой ободранной обложке.
"Божественная комедия" – значилось на ней.

- Лучшую комнату в гостинице и сковороду жареной картошки, – быстро среагировал тороватый Шульдих.
- С салом, – хрипло добавил Айя.
Почти в мгновение ока все это было предоставлено.
- О делах опосля, – сказал Шульдих и взял вилку.
Пшебыслав – крупный, корявый, узкоглазый, здоровенный мужик - порезал им хлеба, выловил из бочки соленых огурцов, не пожалел и лука – прислуживал охотно, иногда заглядывал в глаза, и Шульдих невольно щурился – тоже взглядывал Пшебыславу в глаза.
Картошку селяне пожарили на славу.

Спускался вечер. Веяло прохладой и березовыми вениками. Выли собаки и пьяные мужики песню. По голубенькому небу плыли розовенькие облачка.
Шульдих раздумчиво смотрел на свои сапоги.
- Вот как-то прямо неохота идти читать,- сказал он. - Да и читал я эту книгу уже. Может, не всю, но в общих-то чертах знаю про что, – он рассеянно листал великое творение. – Я б заблудился в сумрачном лесу сейчас...
- Ступай, дорогой возьмак, – поясно кланялись мужики, временно переставшие выть. – Ступай, делай дело.

Дверь за Шульдихом захлопнулась с таким грохотом, что церквушка едва не развалилась.
Внутри оказалось просторней, чем казалось снаружи.
Шульдих не знал, что и думать - хорошо это или плохо.
Гроб, как положено, стоял посреди церкви. Весь заваленный цветами и залепленный свечками. Разило ладаном.
- Круг, что ли, очертить? – сказал Шульдих вслух, но потом вспомнил полуночниц и махнул рукой.
- Бестолку это все, – обратился он к какому-то суровому образу на стене.
Тот молчаливо укорил.

В церкви было темновато, свет бледными одинокими дрожащими пятнами толокся около малочисленных свечек – больше всего дрожащих огоньков было около гроба – единственное большое светлое пятно в этом мрачном месте.
Мертвец в гробу показался Шульдиху смутно знакомым. Неуловимое, необъяснимое и какое-то болезненное чувство вызывал в нем этот усопший незнакомец. Не сдержав пугающего любопытства, Шульдих приблизился к покойнику и взглянул ему в лицо.
- Кроуфорд! – тут же вскрикнул он не своим голосом, и побледнел смертельно – от страха перед Кроуфордом.
В церкви было тихо. Слишком тихо. Только глухое шуршание горящих свечей и редкий непонятный и необъяснимый скрип досок.

Пятясь, Шульдих отошел подальше от жуткого гроба, приладил книгу и свечку на подставку, раскрыл и стал громко читать.
Какое-то время было так же тихо и как-то пусто. Пустынно. Прочитанные строфы терялись в воздухе, не достигая потолка, не достигая неба – вязли где-то внизу.
А потом все замерло.

Кроуфорд обреченно поднялся из гроба. Он был бледен как мел, а рот у него был красный как кровь. Еще у него были длинные кривые ногти. А пальцы унизаны перстнями с багровыми и бордовыми камнями. Одет он был в белый саван на манер распашонки.
- Привет, – сказал красногубый вурдалак.
Шульдих дико перекрестил Кроуфорда, а потом себя.
- Отчитывай давай, - строго сказал покойный. – Ты зачем тут - забыл? А вообще, это я тебя должен отчитать.
Шульдих схватил книгу и, запинаясь, начал читать – все громче и громче - все, что написано, включая сноски.
Кроуфорд вылез из гроба, спрыгнул на пол и начал ходить вокруг начитанного ведьмака.
- Круг очерти, – приказало начальство - Не видно, как ходить.
- Не помогает, – взмолился Шульдих, - Бестолку все, – он взглядом призвал затерянный в полумраке суровый образ в свидетели.
- Рисуй! – грозно вскричал мертвец.
Шульдих мгновенно нарисовал круг подвернувшимся розовеньким мелом.
- Хорошо, – сказал Кроуфорд и стал ходить вокруг круга и щупать воздух.
Шульдих читал как попало, сбивая интонацию и пренебрегая орфоэпией, и поглядывал на кружащего белым коршуном Кроуфорда.
Тот громко клацал зубами и уточкой вытягивал губы, глаза у него были закрыты, но иногда один глаз он открывал и смотрел, где Шульдих и где мелованная окружность – соблюдал границы.

Через полчаса криволинейных хождений мертвец снова лег в гроб и что-то выкрикнул сиплым, жутким, простуженным голосом – черный гроб немного взлетел, потом еще - повыше.
- Пригнись! – крикнул Кроуфорд, рассекая мрачной домовиной воздух.
Шульдих повалился на дощатый пол.
Покойный пророк попытался встать в гробу, но не мог удержаться и летал лежа, посматривая вниз на распростертого ведьмака.
Налетавшись, Кроуфорд спикировал вниз и грохнулся, чуть не повалив все благодарственные венки и свечки.
- Плохо еще приземляюсь, - пояснил он, снова вылезая из гроба.
- Что дальше будешь делать? – заинтересовался Шульдих.
- Читай! – рявкнул покойник – Без вопросов! Что такое! Что за самодеятельность! Безответственность!
Ведьмак воззрился в книгу, слезы туманили ему мутный взор.
- "Едва ко мне вернулся ясный разум, Который был не в силах устоять Пред горестным виденьем и рассказом"... Как про меня! - возопил Шульдих, пронизанный великими строками словно самонаводящейся стрелой - насквозь, - Да как он вернется этот ясный разум? Куда ж ему возвращаться? Кто его ждет? Никто! Я не жду уже! Я отрекся! Не нужно! Прочь! Где его дом? Нет дома! Пепелище. Нет стен. Нет крыши. Рухнула крыша! Куда ему вернуться? – бесприютный он странник теперь!
- А вообще интересно Данте пишет, – отметил он полминуты спустя, неожиданно увлекшись текстом. – Занятно. Про жизнь. Про простых людей.

- Сейчас буду нечистую силу звать, – по-деловому пояснил Кроуфорд. – Сотворю заклинания. Раньше на три ночи растягивали все это действо, но это только время терять. Я предложил сократить сроки для выполнения поставленной задачи. Тайм-менеджмент.
- А какая задача? – заинтересовался Шульдих.
- Ну... - Кроуфорд задумался, не ответил, а потом начал творить заклинания.
Вдруг неприятно зашумело, и захлопало и засвистело и так же внезапно стихло.

- Что-то не то, – Кроуфод полез в складки савана-распашонки, – Не то. Слова какие-то, что ли, местами поменял? Или ударение? Сейчас найду текст. Главное, чтобы не...
Тонко зазвенело – тонко и как будто далеко - тонко, долго, протяжно, терзая, мучая - потом приблизилось и опять в одно мгновение стихло.
Кроуфорд нахмурился.
Шульдих следил за сменой настроения босса с утрированным и искренним вниманием.
- Плохо, – сказал упырь-начальник.
- Что плохо? – Шульдиху уже было плохо.
- Все плохо, – сказал Кроуфорд, тревожаще не поясняя. - Не помогает, говоришь? – поинтересовался он, указывая ногтистым пальцем на круг.
- Нет. Я пробовал, – умоляюще ответил Шульдих.
- Может, ошибся все же, и сработает? Ошибаться ты мастер. Либо досадная случайность – а она не должна повториться. Вопрос веры. В это, - Кроуфорд бодро вскочил к Шульдиху в круг.
Шульдих как ударенный током вздрогнул от такой внезапной телесной близости с вампиром.

Вокруг там и тут возникали неприятные шорохи и странные, ноющие звуки, короткие и отрывистые, болезненные и опасные - выдергиваясь из звуковой ткани как непослушные нитки - на мгновение, на мгновение мгновения – и тут же погасая, затихая в шуршании свечей, в дыхании ожидания - а потом снова и снова возникая – звуковыми болезненными уколами - как если бы звуки имели глаза...

@темы: шульдих, фарфарелло, рассказ, повесть разумная и замысловатая, дер хексер, ведьмак, брэд кроуфорд, айя фудзимия, weiss kreuz, the witcher

URL
Комментарии
2017-04-17 в 01:50 

d-umka
я уже ржать не могу)) спасибо, это прекрасно))

2017-04-17 в 06:45 

d-umka, Ржать надо:)) Строго с этим:)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Нечто прекрасное

главная