15:31 

Право выбора

Право выбора
Автор: monpansie
Фэндом: Dragon Age
Участники: Каллен Резерфорд, Героиня Ферелдена - женщина-маг-эльф, разумеется, будет и Алистер Тейрин. Куда же без него.
WIP

1

- Тогда это был неправильный выбор - может быть, он был сделан от отчаяния, может быть, от удивления. Я могу сейчас сказать, что сделала бы другой, но я могу это сказать только на основании того опыта. Без того опыта я бы, возможно, сделала тот же самый выбор. Если бы не вмешалась случайность, например. Но случайность не вмешалась.
В помещении темно, и было бы холодно, но зажженные светильники нагревают воздух, колышут и дергают его. Она сидит в полумраке, ему свет падает прямо на лицо, иногда он щурится.
- В Амарантайне было лучше. Было больно, но было лучше. И нет, я не хотела умереть, никогда. Кто хочет – умирает. Остальные борются. С чем, кстати? – с желанием умереть? Нет. Нееет. С возможностью. Увы, все. Кроме тех, кто прекратил борьбу. Когда выделяешь сухой итог, то он звучит странно, правда? Нет противоречия, но нет и логики.
У него шрам над верхней губой. Белый и неровный. Ей нравится этот шрам.
- Мне нравится этот шрам, - повторяет она вслух и улыбается.
Эта фраза ничего не значит.
- Ты просто рассыпаешься на кусочки и как будто не можешь себя собрать. Обломки, куча обломков. Это страшно. Пытаешься, пытаешься - и все равно не хватает большого куска – где он? Что-то превратилось в пыль, увы. Ничего не получается. Все разваливается. Карточный домик. В этом месте – не знаю, в сердце? - дырка, сквозняк, обида, унижение. Отвратительное чувство.
Он молчит.
- Когда любовницей короля… - она запинается, он ждет усмешки, кривой улыбки, но ничего этого нет - … когда метрессой становишься в результате своих действий, когда это – твоя цель, о-о-о, тогда это повышение, взлет, это тщеславное удовольствие, то самое – из грязи в князи. Тогда это исполнение желаний, тогда это торжество. Падайте ниц. В момент ликования неважна возможная кратковременность триумфа. Ваш выход! Но когда это – твой выбор из предложенного – предложенного кем-то - тогда это унижение. И боль. Не знаешь, что хуже. Но выбирать не приходится – получаешь одновременно и то и другое.
- Видите, командир, выбор не всегда нужен. – Она смотрит на него пристально, прямо, ему нужно сохранять видимость хладнокровия, и он очень старается. - Не всегда нужен и, разумеется, не всегда хорош, – она пожимает плечами.
- Вопрос в том, что мне не так уж важно было трахаться с Алистером на шелковых простынях, – она называет короля по имени, роняет это имя на ходу, бросает как ненужную вещь на пол, не обращая внимания - это не собираются поднимать, - Это не было моей целью. Быть его фавориткой? Ну, допустим. Но тут вопрос - ради чего? ради секса? Как-то глупо. Секс как цель – полная ерунда. Это не цель. Зависимая позиция. Позиция, которую ты занимаешь в постели обычно зависимая. Деньги? Но тут существует еще один тонкий момент… Понимаете, при любом раскладе получается или просто секс или секс за деньги. Нет вариантов. И тем и другим тебя одаривают. Ха. Что лучше? Или – в каком случае лично ты получаешь больше? Трудный вопрос, да – если на него вдумчиво отвечать. А больше получить от него я не могла ничего. Хотя соблазн – согласиться на это предложение - был слишком велик. Отчаяние или удивление – я уже говорила. Они все объясняют.
К сожалению, свою цель я определила позже, гораздо позже, чем было нужно, это грустно, но ничего не поделаешь. Часто мы просто плыли по течению – а когда так - имеет значение только направление этого течения. Весло бы очень помогло. Но было так, как было. Поэтому цель из неоформленной… нет, не стала оформленной – сменилась на другую.
У него на столе пыльные бумаги и пыльная чернильница. Забавной формы. На нее тоже падает свет. Трофей, подарок?
- Могу посмотреть? – она протягивает руку. – Эльфийское?
- Да, – он берет чернильницу и отдает ей, руки у него в перчатках, он пытается представить, как могли бы ощущаться ее голые пальцы, – Не запачкайтесь.
- Вы очень милый.
- Нет, не очень, - говорит он. – Не думаю, что это изначально было… чернильницей, – добавляет зачем-то.
- Уверена в этом, - говорит она.

***
Он сидит за столом, она - перед этим столом. Он спрашивает, она отвечает. Он допрашивает. Она отвечает.
- Принесите кресло, - первое, что он сказал, когда ее увидел. Когда ее привели. Сопровождение – три человека, каменные подбородки, пустые глаза.
На ней темное платье. Шелковое темное платье. Не одеяние мага, но, наверное, нет необходимости носить его сейчас.
Он пытается смотреть на нее прямо, но все что он может - только смотреть прямо – не на нее.
Он говорит:
- Добрый вечер.
- Как мило, - говорит она. – Вы не боитесь? Быть таким милым со мной? За это не будет благодарности ни от меня, ни от него. Я ведь просто не умею быть благодарной. И давно не хочу ею быть. Простите меня. Хорошо?
Он ставит кресло перед своим столом и молчит.
Он пытается понять – узнала она его или нет.
- Я расскажу все, не переживайте, все подряд, вы выберете и запишете то, что сочтете нужным. Мне все равно, - она чуть сползает в предложенном кресле, не сидит – полулежит.
- На вас надевали наручники? – спрашивает он.
- Нет, – говорит она.
- Хорошо, – он кивает.
- Я никого не собираюсь убивать, – она улыбается.
Он не отвечает.
Вот так это началось.
На самом деле началось гораздо раньше.

***
Разумеется, она его узнала. Не то, чтобы у нее была хорошая память на лица, нет, не очень, или он, например, совсем не изменился – он изменился, но она его узнала. Она его узнала раньше, чем увидела его лицо – или ей так показалось.
Она сразу поняла, что и он узнал ее – это было любопытное, какое-то странное, тоскливо- болезненное, но и приятное ощущение. Призраки прошлого не всегда пугают, хотя в основном пугают, конечно. Но это был не призрак, а какой-то заблудившийся дух времени. Бледный грустный, но прозрачный и нежный.
Ей было любопытно видеть его морщинки и шрамы – их не было раньше, светлые дурацкие кудри - они всегда такие были, именно из-за них он всегда выглядел как простой ферелденский парень, но он, наверное, и был таким. Он стал более… это называют мужественным. А еще было любопытно, что видит он – почему-то казалось, что он просто видит картинку из прошлого, не замечая изменений. Нравилось это тебе? Да. Нет. Наверное, да. Наверное, нет. Но вы оба надели невидимые маски и притворились, что это ваши лица и попытались играть белыми – и ты и он одновременно – оба попытались сделать первый ход. Притворяться незнакомцами – так легко. Искренность незнакомцев – разменная монета, всегда в ходу. Вы знаете карты друг друга, но пытаетесь играть по-честному. Удивительное занятие. Что может быть приятней. Ну… что-то, несомненно, может.

2

Холодные стены, узкие окна – вечный полумрак и вечное дрожание огня – свечей, факелов набалдашников магических посохов - блуждающие огоньки в темных коридорах – они перемещаются хаотически, и иногда забываешь, где ты находишься. Если долго смотреть на это мерцающее движение, кажется, что огоньки существуют сами по себе, живут сами по себе, двигаются сами по себе – странные создания.
Ты слишком молод, и этот фантастичный мир пугает и завораживает тебя.
Да, ты слишком молод и тобой легко можно управлять - мир кажется тебе хаотичным набором привычного и незнакомого – привычного так мало, неизвестного так много - и эти две составляющие так легко скрепить клеем каких-нибудь идеалов. О, идеалы. Идеалы. Всегда найдется тот, кто предложит их тебе россыпью на выбор. Обычно выбираешь – сверкающий, тусклый, возвышенный, обыденный, мрачный или бодрый - кому что - и следуешь ему, частенько неосознанно. Веление сердца – это так называют, но они ошибаются. Ведь самое приятное в твоем идеале не твое сердце, а возможность противопоставить свой идеал чужому. Твой, несомненно, правильный! Чужой, несомненно, подлежит уничтожению. Призрачные кирпичи - и вот тебе кажется, что ты возвел прекрасный замок. Неважно, что на самом деле ты запер себя в убогой хижине. Сам. Изнутри. Закрылся от огромного мира, но и этого тебе мало - ты закрыл глаза. Ты зажмурился. При этом ты ведешь себя как король – ты придумал свою власть – идеалы щедры на подачки - и это еще смешнее. Да-да, идеалы действуют именно так.
Теперь ты это знаешь. Знание не из приятных, но ты должен возблагодарить всех, кого только можешь за то, что оно у тебя есть.
О, они легко могут сделать так, что ты не просто действуешь – ты действуешь во имя. Имя может быть любым, но – это ты теперь тоже знаешь - имена разные, а действия во имя всегда одинаковые. Наверное, это ошибка - действовать во имя – сразу отсекается то, что могло подействовать на твое конечное решение – конечное решение в каком-то важном вопросе - какая-то часть разума, необходимая часть логики и главное – большая доля сочувствия - вот же готовое решение! Чего ты ищешь! Выброси эти ненужные эмоции! Отринь! Избавься! Посвяти! Стань! Ты словно вырабатываешь в себе бесчувственность – и веришь что во имя добра. Ну, или просто - Правильной Идеи. О, Идея! О, Вера! Красивые слова! Вот она, та грязная штукатурка, которой замазывают прекрасные фрески твоей души.
Но - чем больше ты веришь в идеал, тем дальше ты от него. От того, что ты им считаешь. Если вы видите тут противоречие, то оно мнимое. Идеал - это ненависть к себе. Идеал – это мертвый образец, под который ты кромсаешь сам себя, Идеал – это другой человек, в которого ты пытаешься превратиться – ты страстно хочешь отринуть себя самого. Почему? Но ты не спрашиваешь и поэтому не отвечаешь. Ты сам - плох изначально. Отказаться от себя. Оторвать что-то с мясом. Сломать. Отсечь. Выжечь. Вырвать. Что-то забыть. И – что-то предать. Задай себе вопрос – вот этот бесчувственный изуродованный слепец – это твой идеал? К нему ты стремишься?
Но именно этот вопрос так трудно задать себе. Его так редко задают себе. Некоторые – никогда.
Ты – храмовник.
Это твое желание - оказаться здесь. Ты в этом уверен. И твоя дорога освещена солнцем, а не скрыта в тумане.
Но каким-то странным образом холодные и мрачные стены Круга могли казаться не тюрьмой для молодого тела и свежего разума, а просто каким-то неведомым испытанием, предназначением, чем-то важным. Это и везение, и заблуждение. Тебе не приходило в голову, что таких вот - молодых и свежих, розово-румяных, с огнем в глазах и сердцах - просто отправляют на грязную работу, используя эту самую веру в эти самые идеалы – да-да, то, что эти юные глупцы считают своим выбором - чтобы этим огнем они палили неугодное и грели холодные костистые руки тем неизвестным циничным бенефициарам – стоящим в тени, за занавесом - ооо, они достаточно похожи на мертвый искалеченный идеал своей уродливостью. Незачем заниматься грязной работой, если ее может делать кто-то другой - особенно если он делает это охотно. Выгода им прямая – они получают то, что хотят, и на них ни единого пятна – они чисты! абсолютно! какая насмешка! - они могут и дальше вещать об идеалах - следующей партии юных дураков.
Вот итог слепой веры в идеалы – ты предаешь их своими действиями.
На самом деле – не окончательный итог, один из итогов. Есть и другие.

У тебя была своя келья – крохотная, но твоя, это было отчасти спасением – уединение было тебе необходимо. Иногда незнакомый мир становился слишком велик, слишком, и тебе нужен был момент тишины, чтобы принять его. Или отринуть.
Тебе нравилось молиться. Ты наизусть знал все эти песни – даже не заучивал специально, просто помнил, это было легко. Момент единения с чем-то высшим, с чем-то добрым и сильным, правильным, направляющим, уравновешивающим, прекрасным – без посредников, без объяснений, без слов. Наверное, это тоже каким-то странным противоречащим образом не… не позволяло тебе превратиться в идеал. Не умереть. Не умереть внутри хижины.
Искренность.
Может быть, возможность побыть в одиночестве и спасла твой разум или просто не дала ему погибнуть. Одиночество – источник мыслей. В основном, нерадостных. Но они есть – и этим тоже можно объяснить спасение. От проклятия Идеала.

***
Маги были самые разные – и из дворянских семей - с бледненькими ручками и бескровными лицами, были и румяные – хотя румяными они были недолго - Круг высасывал цвет из лица, как жадный, голодный вампир, были крестьянские дети – тоже худые, недоверчивые, испуганные, неловкие – этим, считай, повезло, что родственники не убили их во имя добра - а наверняка собирались - а кто-то со стороны спровадил в Круг. Были и эльфы – эти совсем тощие, часто очень плохо одетые, ушастые, с прозрачными глазами – в этих черных робах они казались совсем незаметными, лица – закрытые, холодные, презрительные, молчаливые. Иногда они говорили на своем языке, но негромко. Они не доверяли людям, хотя и не слишком сторонились. Круг уравнивает. Хотя бы чуть-чуть.
И все они, эти ученики - дети, подростки, юнцы - сновали туда-сюда, перешептывались – хвастались какими-то амулетами, кольцами и достижениями.
Они слишком рано научились ненавидеть весь остальной мир – просто потому что весь остальной мир ненавидел их. Конечно, не весь, некоторые им сочувствовали, некоторые ими восхищались, даже завидовали, быть может – но юным магам тоже был свойственен максимализм и свои идеалы – идеалы отсутствия идеалов. За это борются не менее страстно, поверьте.
Она была эльфийкой – он не сразу заметил или просто не думал об этом – такая же бледная, как все. В такой же темной ученической мантии. Он был на посту, она шла мимо. Все просто. Потом она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
Вот так начинается история.
Истории вообще начинаются очень банально.
От неожиданности он тоже стал на нее смотреть и чувствовал, что краснеет, глупо краснеет - как ферелденский простак, да он и был таким, только рот открыть осталось - и не знал, что предпринять. Она не казалась опасной, но что происходит? Но спросить он не мог, не мог и все. Язык присох к нёбу – так говорят. Просто глупо смотрел на нее, стараясь не разинуть рот, да.
Она подняла руку – хотела что-то сказать или прижать палец к губам, продолжая пристально вглядываться ему в глаза – он заметил кольцо у нее на безымянном пальце – наверное, серебряное с парой мелких красных камней.
- Извини, – прошептала она – он вздрогнул от ее голоса – странная, даже мертвая тишина нарушилась, и он этого не ожидал, как будто очнулся от сна, – Я перепутала.
- А… ничего, – хрипло почему-то тоже прошептал он и повторил,– Ничего. Все нормально.
Она почти незаметно кивнула и ушла.

Ночь была душной.

На следующий день он выискивал ее глазами в общей зале – и нашел – она разговаривала с каким-то молодым магом – и этот безымянный маг сразу вызвал твою резкую неприязнь - ты ожесточенно и мстительно всматривался в него и, кажется, придумал за ним ужасные преступления, за которые ты его строго, о-о-о так строго, накажешь. В самое ближайшее время.

***
- Кто-то спал с храмовником?! Это правда?!
- Много кто. Обычно это плохо кончалось. А начиналось хорошо.
Смех.
- Трахаться с храмовником – это…
- Это извращение. Худшее из возможных. Зато столько острых ощущений!
- То есть ты можешь на спор познакомиться с храмовником?
- Легко. Но не хочу делать это на спор. Хотя он красавчик – при определенном освещении, конечно, и пока не начнет разговаривать. Тогда, разумеется, обаяние теряется.
- И девственник! Девственник! Не забудь!
- Они почти все девственники. Они дают обеты и умерщвляют плоть. Некоторая плоть, разумеется, стоит, чтобы ее умерщвляли, но не такая симпатичная. Конечно, они девственники. Ну, пока не переспят с каким-нибудь магом.
Хохот. Шепот. Блестящие глаза.

3

- На Анору моего… идиотского… - она, наверное, улыбается, но не видно, - благочестия все же не хватило. Башня, заточение, изгнание. Примерно, как у меня, да? Забавно, да? Ведь правда? Это называется – поставить не на ту карту. Или плохо сыграть теми козырями, что были. Козыри были. Король - из козырей. Но – проигрыш. Вот это самое обидное, командир – осознание, что плохо сыграл.
Анора, кстати, тоже плохо сыграла. Своего короля она спустила еще раньше, пусть и не по своей вине. Тузов у нее не было, хоть она и надеялась на блеф. Я ее переиграла. Но в итоге, командир, выигрыш от нашей отчаянной партии пошел третьему лицу.
Она ставит эльфийскую чернильницу на стол, на самый край.
- Не держите ее на свету, командир, – говорит она – Могу сказать, почему.
- Нет, не надо, – он выдвигает ящик стола и ставит туда чернильницу – Я просто не буду держать ее на свету.

- Когда происходит то, что произошло тогда - это удар по самолюбию. Эти раны заделывать труднее всего. Может быть, любовные раны тоже – но иногда ты просто думаешь, что заделываешь любовные, а на самом деле латаешь самолюбие. Корявые стежки, грубые нитки, наспех.
Именно поэтому новые связи не лекарство – это не та болезнь. Вылечить может только тот, что ранил. Ну, его можно, например, убить. Ты думаешь, что это поможет. Нужно попробовать ,чтобы узнать – поможет или нет.
- С мотивом, кажется, все ясно, – говорит она. – Да?
- Вы устали? – спрашивает он – Мы можем прерваться. До завтра? Хотите?
- Хочу, – устало или равнодушно говорит она.
Ему кажется, что ей все равно.
Он провожает ее, пытается подать ей руку, помочь, но она делает вид, что не замечает. Он убирает руку, пропускает ее, говорит ей что-то вроде «спокойной ночи» и это звучит глупо – учитывая обстоятельства.

***

- Быть Стражем не было выбором, - она снова сидит перед ним. Кажется, светильники переставили, и теперь ее видно чуть лучше, просто тени на лице, - Это меня злило, злило, это не было выбором, это было принуждением и несправедливостью и просто лучшим из самых худших вариантов, а потом это просто стало жизнью. Какой долг! Ненавижу разговоры о долге, – его это каким-то образом царапает, он морщится, но сразу же придает лицу выражение равнодушной отчужденности, - Говорить про долг магам – бесполезное занятие. Если только это не ваш огромный долг, который вы хотите им вернуть. У мага нет долгов. Маг никому ничего не должен. А после того, что с ними делают – магам должны все. Говорите про долг тем, кто будет слушать – благородным, которые хотят быть еще благороднее или получить подачку от самых-самых благородных и неблагородным, которые хотят быть благородными и вешают себе долг как медаль. Это не медаль, это ярмо. Долг – это ярмо. Просто возможность быть Серым Стражем тогда равнялась возможности – проценту возможности – жить. Вот это и было главным.
- Мне просто хотелось жить, – тихо повторяет она.
- С Морриган это было…противно. А, все всё знают, а то, что кажется неясным, обрастает слухами. Слухами обрастает даже то, что ясно как день, что уж говорить о… Не знаю, как сказать. Но тут легко представить, так что слишком подбирать слова необязательно. Мне хотелось жить, мне не хотелось, чтобы … Тейрин умирал. – Она спотыкается на его фамилии, неожиданно – учитывая то, как походя она роняла, бросала его имя - криво улыбается, но потом просто улыбается, - Ну вот и все, в общем. Выбора не было. То, что там было – это не выбор. Ну, если это не было пафосной ложью или досадной ошибкой, где-то по свету таскается ублюдок Тейрина от ведьмы. Ублюдок, собственно, как и он сам. Круг замкнулся. История повторилась. Но я в ту ночь чувствовала себя… странно. Вы знаете эту историю, командир? – она смотрит на него.
Он знает эту историю.
- Гнусная история, да? – она по-прежнему смотрит ему в глаза – Хотя вы мне ничего не скажете. Мне никто ничего не сказал тогда и сейчас никто ничего не говорит. Это был мой выбор, ведь да? А все остальное последствия моего выбора, – она откидывается и тень падает ей на лицо, свет исчезает.
Шипит воск, попадая в огонь.
- Нет, – говорит он вдруг, – это не ваш выбор. Это обстоятельства. И ваши попытки с ними взаимодействовать. Если поменять слагаемые сумма не изменится, но кое-что станет первым слагаемым, а что-то вторым.
Она молчит.
- Хорошая точка зрения, – говорит она через полминуты, – Но мне интересно - почему вы это сказали? Обычно вы молча слушаете – мне это даже нравится. Вот это ваше молчание. Если бы вы активно участвовали в разговоре, тогда бы молчала я. Скорее всего, так. Так почему? Хотите показаться хорошим?
Он смотрит в свои бумаги, перелистывает их – те ненужные жесты, которые скрывают одновременно стеснение и решимость. Или нерешительность.
- Чтобы быть тем, который вам что-то сказал про это. Наверное. Не тогда, но пусть сейчас. И… хочу показаться хорошим … наверное… в ваших глазах.
Она усмехается.
- Вы действительно милый.
- Ну, так можно сказать обо мне не всегда, – он закрывает папку.
- Ни о ком нельзя – всегда, - говорит она.

tbc

@темы: alistair theirin, cullen, cullen rutherford, dragon age, алистер, героиня ферелдена, каллен

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Нечто прекрасное

главная